…Что можно получить, совершив доброе дело? Например — благодарность. Или — похвалу. А может — просто хорошее настроение. Но это если все пойдет так, как у людей водится. Но если нет… Вот Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер.
Авторы: Васильев Андрей
— И с жестом доброй воли хороший ход, — добавил Нифонтов. — Хотя мог бы сначала согласовать свои действия. А вдруг я против выступать гарантом?
— Не вопрос, — передернул плечами я. — Позвоню Ровнину, он точно будет не против в таком мероприятии поучаствовать. И еще — Коль, не забывай, я не твой коллега, мне ничего ни с кем согласовывать не надо.
— Всё-всё-всё, — выставил перед собой ладони оперативник. — Понятно. Давай выдохнем и чуть успокоимся.
Стас снова глянул на пустую бутылку и скорчил грустную рожицу. Мол — поди тут, успокойся.
— Забавно будет, если вместо ответного звонка они пойдут на повторный штурм, — вдруг сказал он. — Злость иногда побеждает разум, по себе знаю.
— Вряд ли, — усомнился Нифонтов. — С людьми такое возможно, с ведьмами — нет. Их рационализм и эгоизм в пословицы вошли. Позвонят. Другое дело, что они попытаются из этой ситуации максимум выгоды выжать, но это уже предмет торга.
— На меня где сядешь, там и слезешь, — почесал живот я. — Черт, вот нет тут моего Родьки. Сейчас бы отправил его к соседям, чтобы он у кого-нибудь бухла умыкнул. Вечно его за это ругаю, но…
— Кхе-кхе, — кашлянул кто-то у входа в комнату.
Щелкнула обойма, мигом вставленная в рукоять пистолета, да и мой нож тут же сверкнул под электрическим светом лампочки, сияющей под потолком. Люстры или плафона в этой квартире не имелось.
— Извиняюсь. — В дверях мялся домовой. — Я это… Послали меня.
— Обчество? — уточнил я.
— Оно, — с достоинством ответил гость, старательно отводя взгляд от Стаса, который разве что только челюсть не отвесил до пола. Всякое он за пару дней со мной повидал, но такого не видел. Да и то — ведьмы были бабы как бабы, Кащеевич тоже человеком выглядел, а подъездный — он колоритный.
— Рад буду услужить, — встал со стула я. — Извини, суседушка, не поприветствовал тебя так, как Поконом заповедано. Как имя-отчество твое?
— Да ничего, — шаркнул ножкой подъездный. — А величают Михеем Василичем. Так я чего пришел-то. Мы тут живем тихо, спокойно, в дому нашем сроду ничего такого не случалось. А тут — ведьмак, бабы лютые, теперь вон судный дьяк пожаловал. Знать желательно, чего еще ждать? К чему готовиться? И еще это… Как сказать-то…
— Если что — мы дом защищать станем любой ценой, — подсказал ему я. — Верно?
— Ох! — подтвердил подъездный. — То долг наш. Для того мы поставлены.
— Не будет больше шума, — заверил визитера Николай. — Кончилась война, не начавшись.
— И хорошо, — с облегчением выдохнул Михей Василич. — И славно. А я вот тут услышал, что вам выпить желательно. Мы так-то это дело не жалуем, зелено вино, то есть, но гость есть гость.
Он вытянул руку, в которой обнаружилась бутылка коньяка «Курвуазье», причем не абы какого, а «Initiale Extra». Уж не знаю, где подъездные ее раздобыли, но — впечатляло.
— Может — с нами посидите? — спросил я, принимая с полупоклоном у него подарок. — Хороших собеседников в компании много не бывает. И обчество зовите. Пиццу заказать можем.
— Пойду я, — отказался Михей Василич. — У вас свои разговоры, мы же с понятием. Только это… Не надо больше ничего такого. Отвыкли мы от подобного.
Он поклонился, а после только мы его и видели.
— Это кто такой был? — положил пистолет на стол Стас. — А?
— Подъездный, — ответил я, подцепив ногтем язычок пробочной обертки. — Местный смотрящий за порядком. Видно, здорово мы их переполошили, коли он тебе показался. Они людям на глаза стараются вообще не попадаться.
— Перед уходом со стола надо убрать будет, и мусор выкинуть, чтобы все это не затухло тут, — заметил Николай, ставя передо мной рюмки. — Разливай. Тоже выпью, пошло оно все. И что ты там насчет пиццы говорил?
— Вон колбасу ешь, — заявил Стас. — Хрен его знает, кто эту пиццу принесет и что в ней на самом деле будет. Сыпанут на лестнице в нее какой-нибудь дряни, и привет родителям. Мы пока еще в осаде, не забывай.
Телефон зазвонил только минут через двадцать, на экране высветилась фамилия «Воронецкая».
— Смолин? — низкий и властный голос в трубке принадлежал никак не Стелле. — Верно?
— Именно, — ответил я настороженно.
— Меня зовут Марфа. Я глава ковена, к которому принадлежала та, кого ты убил.
— Повторюсь — крови ведьм на моих руках нет. Кроме, разве, той, что появилась этой ночью. Но я защищался, за подобное по договору и Покону наказание не предусмотрено. Наоборот, теперь я в своем праве. Но мне нужен мир, я про это Стелле уже говорил.
— Я готова с тобой встретиться, — помолчав, произнесла верховная ведьма. — Люди не свидетели, твой приятель судный дьяк — тоже. Но записи… Если мой человек подтвердит, что это не монтаж,
