…Что можно получить, совершив доброе дело? Например — благодарность. Или — похвалу. А может — просто хорошее настроение. Но это если все пойдет так, как у людей водится. Но если нет… Вот Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер.
Авторы: Васильев Андрей
хлама в рюкзак вообще впихнул?
— Слушай, — спросил я у него, — это значит, нож просто взять и воткнуть надо? Без всяких наговоров?
— Старый хозяин так делал, — подтвердил Родька. — Не слышал я, чтобы он заговор каждый раз клал на притолоку или нож. Только тут так, хозяин… может, та притолока давно заговоренная была. Дому нашему лет-то много уже, и не Петрович его строил. И не предыдущий хозяин — тоже. Смекаешь?
— Смекаю, — кивнул я. — Надо было с собой не только нож забирать, но и часть избы перевозить.
Странно, не производил дом ведьмака ощущения древней постройки. Дом как дом, обычный, пригодный для зимнего проживания. Таких по Подмосковью — пруд пруди. Но и словам Родьки не верить смысла не имело. Хотя и Дарья Семеновна тоже изначально выглядела, как безобидная старушка.
Впрочем — фиг с ним, с домом, пусть выглядит как хочет. Мне в нем не жить. А тут — как будет, так и будет, сделаю как сказано, после поглядим.
Я достал нож и вогнал его в деревянный косяк второй двери, постаравшись сделать это так, чтобы он не слишком бросался в глаза. Учитывая полумрак прихожей, вышло вроде нормально.
Хорошо все-таки, что у меня две двери — первая, металлическая, и вторая, деревянная, старая, которая тут всегда была. Удачно получилось, что говорить. В металл-то фиг чего воткнешь. И ломай голову в этом случае, что делать?
— Бди, — сказал я Родьке. — А я спать.
— Ага, — отозвался тот. — Хозяин, а эта твоя знакомица, она чего, с нами здесь жить будет?
— Нет, — ответил я и поинтересовался: — А ты что, против?
— Против, — немедленно заявил Родька. — Кабы она хозяйственной была, рукастой да ухватистой, тогда ничего. А с этой толку, как от козла молока. Сразу видно — никчема ледащая. И вообще — у нее свой дом есть, чего ты ее туда не отволок?
— Устал очень, — предельно честно ответил ему я. — Да не расстраивайся, выспится — уйдет. Нужны мы ей.
Помахав ему рукой, я добрел до комнаты, подвинул Маринку, которая уже успела раскинуться на диване в форме морской звезды, и бухнулся головой на подушку. И отключился, как телевизор при сработавшем таймере, словно провалился в темноту.
Разбудила меня, как и следовало ожидать, Маринка. Она хлопала меня по щекам, дула в нос и дергала за волосы.
— Изыди, а? — попросил ее я, не открывая глаз. — Какого тебе надо?
— Правды мне надо, — требовательно сказала моя соседка. — Суровой и безжалостной.
— Не вопрос, — пробормотал я. — Телевидение нас зомбирует. Этого достаточно?
— Это все не то. — Маринка зажала мне нос, не давая дышать. — Я хочу большего.
— Если я тебе расскажу больше, то мне придется тебя убить. — Мой гнусавый голос явно звучал крайне забавно. — Так что лучше не надо спрашивать лишнего.
— Смолин, это все было? — отпустила меня Маринка. — Или это был сон?
— Ты сама во что хочешь верить? — спросил я у нее.
— Я? — Судя по всему, подобная мысль в шальную голову моей соседки не приходила. — Не знаю.
— Вот ты определись, а потом спрашивай. — Я наконец открыл глаза и понял, что проспал почти весь день, поскольку по стене комнаты ползли багровые сполохи заката. — Чего шуметь раньше времени? Меня зачем будить было? Мог бы еще спать да спать.
— Саш, кроме шуток — это все действительно имело место? — непривычно жалобно спросила Маринка. — Лес, поляна, эти три… фурии. Я прагматик, я всегда точно знаю, где я была и что со мной происходило, даже когда набухаюсь вусмерть, а тут прямо раздвоение какое-то. Умом понимаю — это все правда, а внутри что-то убеждает, что подобного быть не могло, потому что не могло быть на самом деле. И главное, я же не пугливая домашняя девочка, чтобы подавлять память, говоря себе, что про увиденное лучше забыть. У меня с нервной системой все в порядке.
— Марин, скажи, ты про это писать статью будешь? — поинтересовался я.
— Нет.
— Дальше копать эту тему станешь?
— Нет. — Маринка даже вздрогнула после моего вопроса. Как видно, подобное ей в голову не приходило.
— Так какого лешего тебе надо? — потянувшись, спросил у нее я. — Было, не было — какая разница? Ну есть в мире такое, чего в нем быть не должно, — и что? Мы живы? Здоровы? В привычном для нас мире? Так и радуйся этому. И иди вон, кофе сделай. Чую, без него фиг до конца хмарь в голове развеется. Хуже нет, когда график дня и ночи сбивается, теперь в нормальный ритм полнедели входить буду.
Мне даже странно было, что о подобных вещах приходится говорить именно с этим человеком. Моя соседка сама кому угодно что угодно объяснить могла, а чужое мнение ей всегда было безразлично. А тут — на тебе, бледная и глаза, как у трепетной лани.
— Удивляюсь я тебе, Шурка, —
