Попасть можно по-разному. Например, отправиться в иной мир по воле ведьмы, сбежавшей от правосудия. Перенестись прямо в тематическом костюме для Хэллоуина и едва не погибнуть в первую же минуту. А потом обнаружить, что тебя никто не ждал, помощь, руку и сердце не предлагает, даже магической силой не наделил и великую миссию не возложил. Наоборот, в чёрном колдовстве обвиняют. Но выживать как-то надо и возвращаться домой — тоже.
Авторы: Романовская Ольга
с улицы, дал работу, а не юбку задрал и выбросил, повар возился, языку ради забавы учил, потом Свен пригрел. Да, не бескорыстно, но теперь понимала: не обязан был изображать доброго самаритянина. Вот вы бы поселили просто так в доме странного человека, не говорящего по-русски, без родни и документов, которого полиция совсем недавно подозревала в совершении тяжкого преступления?
От мыслей о ненаписанной книге отвлекли крики.
Встала, предприняла ещё одну безуспешную попытку сломать дверь и в бессилии забарабанила по ней — это щиты дозволяли, они только от повреждений спасали, — и во весь голос завопила: ‘Андреас, проснись!’. Выдала себя? Ха, я не настолько наивна, чтобы решить, будто меня не найдут. Пятью минутами раньше или позже, какая разница?
Слёзы выступили на глазах. Утёрла их саднящим кулаком и приготовилась утонуть в волнах пессимизма, когда расслышала шевеление по ту сторону двери. Воодушевившись, ещё громче, срывая голос, позвала Андреаса.
Тишина. Неужели мышь, неужели показалось?
— Вот она!
Зажмурилась от яркого света множества факелов: я-то сидела в кромешной темноте.
Разъярённая толпа ринулась на меня, безуспешно попыталась схватить и неожиданно отхлынула.
Мотая головой, я ничего не понимала. Ещё минуту назад вокруг всё кишело слугами графа Скордео, которые пророчили ведьме, то есть мне, долгую и мучительную смерть, а теперь никого.
Осмелев, выглянула в коридор и увидела удаляющиеся отблески факелов.
Повсюду вспыхивали огни, слышался топот ног, но бежали не ко мне — в сторону графских покоев.
Свен! Мысль острой болью пронзила мозг.
Сколько он выдержит, один против всего замка и двух колдунов? Пять-десять минут от силы.
Ничто так не мотивирует, как страх. Вот и я развела бурную деятельность. Её подстёгивал лязг оружия. Замок мгновенно превратился из сонного царства в гудящий улей.
Пока я наименьшее зло, пока спасают графа, но скоро придут и сюда. Ничего, успею. Стиснув зубы, повторяла это как мантру и переворачивала содержимое комнат. Я найду, чем сбить, чем открыть этот чёртов замок!
И нашла — один из многочисленных сундучков. Выбрала тот, что смогла поднять, поменьше. В таких хранили не одежду, а зеркальца и ленты, но весил сундучок порядочно, даром крошечный. Приноровившись, начала бить по самому слабому месту замка.
Я колотила и колотила, пока не сбила скобу. Крепление не выдержало, гвозди подвели. А замок… Что с ним сделается, даже не погнулся.
Дверь поддалась, и я ввалилась внутрь. Щиты смягчили удар, не позволили расшибить лоб.
Вот и всё, сила покинула супермена. Я пыталась шутить, чтобы отогнать назойливые беспокойные мысли, но те возвращались снова и снова.
Значит, никто на мой крик не отозвался, никто не ходил, всего лишь галлюцинация.
Облить водой… Откуда я достану воду? Значит, придётся щипать за щёки. Надеюсь, поможет, и Андреас очнётся.
Малайонец всё так же спал. Ухватившись за столбики кровати, подтянулась и плюхнулась рядом. Перевела дыхание, побаюкала ноющий бок — потерпи, родной, потом отлежимся — и потянулась к рыжим волосам. Запустив пальцы в мягкие пряди, замерла ненадолго, а потом чиркнула ногтями по щеке. По-моему, от такого любой проснётся. Да, больно, но нет времени на деликатность.
Маг лишь дёрнулся, отмахнулся.
Видимо, придётся пойти на крайние меры.
‘Андреас!’ — завопила я в самое ухо спящему и до крови вонзила в него ногти.
Радикальные меры возымели действие: Андреас на время открыл глаза. Взгляд бессмысленный, но теперь я не отступлю.
Царапины на щеках Андреаса множились, а он всё не просыпался. В отчаянье задумалась, не ударить ли его чем-нибудь, упала рядом и, рыдая, устав кричать, прошептала: ‘Там архиведьма, она нас всех убьёт’.
Странно, то ли слёзы разъели кожу (воды я не нашла), то ли действие дурмана рассеялось, но Андреас дёрнулся, вскочил и спросонья попытался меня столкнуть.
Соприкосновение со щитами окончательно прогнало сон и, кажется, грозило обернуться большими проблемами. Андреас, несомненно, принял меня за врага, потому что с проклятиями призвал силу родной стихии. Если бы вовремя не пискнула, назвавшись, заживо бы сгорела.
На подкорке сознания мелькнула радостная мысль: ‘Восстановился!’.
— Иранэ? — закуток озарился ровным магическим светом.
Слегка щурясь, Андреас удивлённо взирал на меня.
— Но как?..
— Всё потом! Там Свен… Его убивают! Он такой слабый, а ещё рука сломана. Один против архиведьмы и второго мага. Я тебе о нём по дороге расскажу.
Кое-как
