Попасть можно по-разному. Например, отправиться в иной мир по воле ведьмы, сбежавшей от правосудия. Перенестись прямо в тематическом костюме для Хэллоуина и едва не погибнуть в первую же минуту. А потом обнаружить, что тебя никто не ждал, помощь, руку и сердце не предлагает, даже магической силой не наделил и великую миссию не возложил. Наоборот, в чёрном колдовстве обвиняют. Но выживать как-то надо и возвращаться домой — тоже.
Авторы: Романовская Ольга
даже не покормите? Ведь я же не кадара, то есть невиновна, и…
— Садись! — недовольно буркнул маг и велел домработнице подать ещё одну тарелку.
Посуда в этом мире оказалась глиняной и деревянной. Столовые приборы — тоже из дерева и из какого-то сплава. А кашу варили без соли. Мерзость страшная! Знала бы, не просила бы.
Домработница, которую, кажется, звали Агна, не поскупилась, навалила целую гору овсянки, а вот ветчины пожалела. Я попыталась выпросить немного у мага: увы, тот съел всё сам. Пришлось давиться кашей и запивать её яблочным компотом.
— Значит, вы не знаете, как вернуть меня назад? — заметив, что маг уже доел и собрался уходить, задала я животрепещущий вопрос. — Даже за деньги?
— Откуда у тебя деньги? — отмахнулся чародей. — Вчера обыскал — ничего.
Я чуть не подавилась компотом. То есть, пока спала, он рылся в моей одежде. А, может, и рядышком полежал: кажется, попаданок нередко пытаются изнасиловать в первой же главе. Но разум подсказывал, что я бы заметила, если б чародей привалился под бок, проснулась по крайней мере.
— Я заработаю и отдам, — с мольбой взглянула на мага. — Назовите цену и…
— Во-первых, я всего лишь цеховой маг, во-вторых, за твоё желание можно целый город купить. И чем ты заработаешь? Тем, что под юбкой?
Чародей презрительно фыркнул, дав понять, что много за меня не даст. В пору бы обидеться, но я сдержалась. Пусть оскорбляет, лишь бы помог. Языка я не знаю, знакомых нет…
— Руками. Могу комнаты помогать декорировать…
Судя по взгляду, меня приняли за сумасшедшую. И правильно — не было профессии дизайнера в Средневековье, зато есть художник.
Я призадумалась и, загибая пальцы, начала перечислять, что умею. Поломойкой в трактире или девицей лёгкого поведения работать не желала: и то, и это предполагало унижения, побои и неразборчивые связи. Конечно, двадцать первый век внёс коррективы в поведение полов, но раскрепоститься до статуса вещи я не желала. Оставался маг, который пристроил бы к кому-то, либо и вовсе оставил при своей особе. Женщины, похоже, его не интересовали, так что уживёмся. Не навсегда же я здесь! Больше месяца жить в иномирье не собиралась.
Маг смотрел с всё возрастающим удивлением, а потом предположил, что меня сослали сюда как представлявшую опасность для королевства. Рассказ об учёбе, чертежах, рисовании и прочем он воспринял как бредни умалишённой и напомнил, что ни читать, ни писать я не умела.
— В служанки? — с тоской взглянула на чародея, стараясь не думать о стирке его кальсон и уборке дома без водопровода и канализации.
— Мне одной хватает, — убил последнюю надежду маг. — Всего хорошего!
Чародей удалился, и я осталась наедине с Агной. Она недовольно бренчала посудой, намекая, что пора кое-кому уходить. Я и ушла, но сначала умылась, посетила места общего пользования и немного изменила наряд. Отстирать, увы, я его за пять минут не могла, зато уменьшила декольте и избавилась от приметного головного убора.
Кажется, Агна с особым удовольствием захлопнула за мной дверь и даже кулаком вслед пригрозила.
Перейдя улицу, постаралась запомнить дом безымянного мага. Пусть здесь мне не рады, зато понимали русский.
Итак, нужны какие-то ориентиры. Крепостная стена позади, солнце — слева, напротив — полинявшее строение ржавого цвета. Крыльцо — три ступеньки. Над дверью — засохшая ветка какого-то дерева. Что ещё? Справа, через три дома, — перекрёсток. Жаль, что ещё не изобрели таблички с названиями улиц и номерами домов.
На меня начали коситься и, чтобы не вызывать ненужных подозрений, я побрела прочь, надеясь до конца дня найти работу или добрую душу, которая бы обогрела.
Даже обида брала: в книгах о героинях заботились, кормили, учили, одеждой снабжали, а я топала по каменной мостовой на высоких каблуках, в маскарадном костюме и без пальто. Холодно, низкое осеннее солнышко не согревало.
Прохожие косились, сторонились. Это настораживало, потому что любой из них мог позвать стражу и обеспечить мне каникулы за решёткой.
Ноги гудели: камни острые, просветы между ними — большие, а многих булыжников и вовсе нет. Тут бы кроссовки или местные сапоги на плоской подошве! Каблуков иномирные дамы не носили, во всяком случае, не спотыкались. У всех — юбки до щиколоток, корсеты на шнуровке, шали на плечах и какой-нибудь головной убор на голове. Чаще — чепец, но встречались и береты с платками.
Волос женщины старались не показывать, разве что выбьется на шею прядка-другая. Девушкам дозволялось чуть больше, но с непокрытой головой я никого не видела.
Мужчины одевались по-разному. Видела я и индивидов в лосинах.
