Ведьмы с Восточного побережья

хруст, а затем — жуткий треск, словно в самой ткани мироздания образовалась трещина. Завыл ветер, на океане поднялись волны. Супруги — Билл и Мора Тэтчер, — присматривавшие за поместьем и проживавшие неподалеку, в Нортгемптоне, как раз вышли на прогулку со своими собаками, когда со стороны острова послышались странные звуки.
— Что это? — спросил Билл, пытаясь успокоить собак.
— Судя по всему, грохот доносился оттуда, — Мора указала в сторону поместья. Оба с изумлением увидели, как в самом северном окне «Светлого Рая» вспыхнул свет.
— Гляди-ка, Мо, — удивился Билл. — Я и не знал, что дом в аренду сдали.
— А может, у него новые владельцы появились? — предположила Мора. В целом «Светлый Рай» выглядел как обычно. Окна тускло поблескивали и напоминали полуприкрытые веками глаза, а просевшие двери были похожи на хмурых сгорбленных стариков.
Мора отошла с собаками подальше от воды и поднялась на поросший травой край дюны. Билл продолжал смотреть в сторону острова и удивленно чесать бороду. Спустя минуту свет в окне моргнул и погас. Особняк вновь погрузился во тьму. А в тумане, окутывающем пляж, возникла чья-то фигура. Теперь Тэтчеры были здесь не одни — к ним неторопливо приближался какой-то человек. Яростно залаяли собаки, а у старого сторожа вдруг сильно и тревожно забилось сердце. Взглянув на жену, он понял, что та перепугана насмерть.
Перед ними предстала женщина в светло-коричневом туго приталенном плаще. Она оказалась настолько высокой, что ее рост вызывал оторопь. Волосы ее были перехвачены ярко-красной банданой. Женщина молча смотрела на них, взгляд ее темно-серых глаз наводил на мысли о вечерних сумерках.
— Мисс Джоанна! — воскликнул Билл. — А мы вас и не заметили в этой мгле!
Мора кивнула, подтверждая слова мужа, и прибавила:
— Извините, что потревожили, мэм.
— Ступайте-ка лучше отсюда, да поскорей! Оба! Не на что тут любоваться. — Голос женщины звучал неприязненно и был холоден, словно глубокие воды Атлантики.
Билл почувствовал, как по спине у него пополз противный холодок. Мора тоже тряслась, как в лихорадке. Тэтчеры давно придерживались мнения, что их соседи, Бошаны, — люди особенные, «не от мира сего». В них и впрямь чувствовалось нечто потустороннее, неуловимое, но до сих пор никакого трепета перед Бошанами они не испытывали. Но теперь им стало по-настоящему страшно. Билл свистнул, подзывая собак, взял Мору за руку, и они быстро пошли прочь.
А в особняке на острове Гарднера, отделенном от Нортгемптона узкой полосой воды, один за другим стали загораться огни. Вскоре весь дом засиял точно огромный маяк. Он словно подавал сигнал кому-то во тьме. Билл не выдержал и один раз оглянулся, но Джоанна Бошан уже исчезла. Странно, но на влажном песке он не заметил ни единого следа от ее обуви, хотя женщина только что стояла на пляже и разговаривала с ними.

Фрейя Бошан так сильно взмахнула бокалом с шампанским, что пузырьки воздуха резко взмыли на поверхность и с шипением полопались. Этот день должен был стать самым счастливым в ее жизни — ну, по крайней мере, одним из самых счастливых, — однако девушка испытывала всего лишь невероятное возбуждение.
И это была серьезная проблема — ведь стоило Фрейе начать ощущать подобное волнение, вокруг нее сразу же начинало что-то происходить. Вот и сейчас, например, официант неожиданно споткнулся о край обюссоновского ковра. Бедняга не только рассыпал шедевры кулинарного искусства, которые нес на подносе, но и перепачкал ими платье Констанс Бигелоу. А домашний пес, обычно хранивший мрачное молчание, вдруг начал лаять и выть без умолку, заглушая игру скрипичного квартета. И бордо столетней выдержки, извлеченное из фамильного погреба Гарднеров, обрело вкус дешевой кислятины.
— В чем дело? — спросила у Фрейи старшая сестра Ингрид, нежно взяв ее под руку. Ингрид, обладавшую идеальной модельной осанкой и одетую, как всегда, элегантно и безупречно, ничем нельзя было сбить с толку. Но сейчас она казалась непривычно нервозной. Весь вечер она накручивала на палец прядь волос, выбившуюся из тугого узла на затылке. Сделав глоток вина, Ингрид поморщилась