Ведьмы с Восточного побережья

несколько отличалась от дара дочери. Личико Тайлера сморщилось, грозя водопадом слез. Лала обещалаи пирог, и мороженое!..
— Извини, дорогой, — вздохнула Джоанна.
— Пирожок, — упрямо бубнил Тайлер. — Хочу!
— Ничего, мы испечем другой…
— Пирожок!
Джоанна подбоченилась. Она прекрасно слышала, о чем говорили сегодня утром ее девочки. Они обсуждали изготовленный Фрейей любовный напиток — из них троих та была самой смелой в силу врожденной импульсивности и решительности. Но если после нарушения Запрета с Фрейей ничего не произошло, тогда… что ж… разве нельзя и Джоанне попробовать его нарушить? Хотя бы чуть-чуть? Простой взмах руки, одно крошечное заклинание, и мирок Тайлера вновь обретет прежние очертания, а на кухне воцарятся покой и счастье. В конце концов, даже большого количества энергии не потребуется. Оракул молчит уже много лет, и кто знает, касается ли Запрет незначительных мелочей?..У Джоанны задрожали руки, так ей хотелось заняться магией. И она это сделает!Это же обычный пирог! — уговаривала она себя. Испеки его. Сожги. А затем — восстанови.
— Только никому не говори! — шепнула она Тайлеру. Воссоздание и обновление были самой ее любимой разновидностью волшебства. Джоанна прикрыла почерневшую выпечку посудным полотенцем, прошептала пару слов и сняла ткань. Пирог с золотисто-коричневой аппетитной корочкой был прекрасен!
Тайлер изумленно, широко раскрытыми глазами посмотрел на нее и от возбуждения принялся качаться с пятки на носок.
— Лала, ты что, ведьма? Или волшебница? — с восхищением спросил он.
— Ш-ш-ш! — В глазах у Джоанны плясали веселые огоньки, но оглянулась она не без опаски. Ее никто не называл так уже в течение нескольких столетий. Слова Тайлера пробудили слишком много воспоминаний, и далеко не все из них оказались приятными.
— Неужели ты на самом деле колдунья?
Джоанна рассмеялась:
— А что, если и так?
На мгновение мальчик, похоже, испугался и слегка шарахнулся от женщины. Вероятно, он вспомнил о старухах из волшебных сказок, о тех безобразных каргах, которые суют детей в печь целиком или пекут из них пирожки.
Джоанна крепко обняла ребенка, и он в кои-то веки позволил ей это, даже разрешив поцеловать себя в затылок. Пахло от Тайлера детским лосьоном и сахаром.
— Нет, мой дорогой! Я вовсе не колдунья. И тебе совершенно нечего бояться.

— Извини, Ингрид, но к тебе пришли, — шепнул младший библиотекарь Хадсон Рафферти, входя в ее кабинет и выразительно приподняв бровь. Ингрид сразу сообразила — произойдет нечто особенное. Наверняка ее ждет не завсегдатай, желающий узнать, когда в библиотеке будут читать вслух книжки для малышей, и не злосчастный должник, пытающийся отменить штраф за очередную задержку. В последнем случае она твердо отвечала «нет» и не могла понять, почему такие посетители продолжают ее упрашивать.
— Кто пришел? — спросила Ингрид, снимая очки, которыми пользовалась, разбирая очередной чертеж.
— Я его не знаю, но, по-моему, он оченьмилый, — ответил Хадсон, как всегда неуверенным тоном. Он носил клетчатые пиджаки, свитера с рисунком в виде ромбов, резные запонки и рубашки с галстуками, а помимо прочего, седьмой год учился в Гарварде. Он заканчивал докторскую диссертацию по специальности «романские языки». Семья Хадсона владела практически всем восточным побережьем, и у парня на самом деле не было необходимости в качестве летней практики переставлять книги на полках местной библиотеки. Сотрудники в шутку говорили, что он самый старый (Хадсону только что исполнилось тридцать) и самый пижонистый интерн на свете. Любой костюм Рафферти стоил больше, чем гардероб любого из его нынешних сослуживцев. Но работу Хадсон выполнял очень тщательно, да и каждое движение у него было обдуманным и осторожным. Невозможно было представить себе Хадсона бегущим сломя голову, даже если он и торопился. Или, скажем, вспотевшим. По природе своей Рафферти являлся истинным дилетантом и обладал широчайшими познаниями в самых различных областях гуманитарных наук и искусства. Кроме того, он любил путешествовать и немало странствовал по миру. Он был из тех, у кого в случае необходимости можно было узнать, сколько стоит та или иная русская литография или где в Мадриде продается лучшая полинезийская ткань «тапу». Хадсон охотно давал справки и полезные советы, например, рекомендовал, кому надо звонить в том случае, если в марокканском отеле внезапно оказывался «потерянным» ваш заранее забронированный