Ведьмы с Восточного побережья

постепенно сползла с его губ.
— Братец вполне нормальный, — пожала плечами Фрейя, надеясь переменить тему. К счастью, Бран не заметил ничего необычного в ее торопливости. Вскоре оба покинули бар и, держась за руки, направились к его машине. Похоже, они безумно радовались тому, что снова вместе.
Миновав мост, они оказались на острове Гарднера. Фрейя в очередной раз восхитилась «Светлым Раем» и его чудесными окрестностями. Бран сам принимал участие в работе дизайнеров и просил оставить нетронутой большую часть буйной зелени, которой был покрыт остров, стараясь не потревожить ни тамошнюю флору, ни фауну.
Поставив автомобиль в гараж и выключив мотор, он обернулся к Фрейе и с серьезным видом спросил:
— Послушай, я понимаю, все у нас случилось слишком быстро… Если хочешь что-либо изменить или ты передумала… просто скажи. Я могу и подождать. Я желаю только одного — чтобы ты была счастлива. — Он нежно посмотрел на нее своими добрыми карими глазами, и Фрейя еще сильней влюбилась в него. Теперь, когда его лицо находилось совсем близко, она заметила в уголках его глаз первые лучики морщинок, но они лишь придавали Брану особое очарование и достоинство. — А еще я хочу, чтобы ты была уверена…
— Любимый… — Фрейя вздохнула. — Есть только ты один! — Она притянула его к себе и поцеловала, отчетливо осознавая, почему сразу согласилась выйти за него замуж, хотя они и знакомы-то были меньше месяца. Из всех молодых людей, которых она знала в течение своей долгой, бессмертной жизни, Бран оказался единственным, с кем она чувствовала себя в полной безопасности. Она, всегда щедро раздававшая любовь направо и налево, только с ним поняла, что значит быть любимой. Здесь и сейчас — когда ее обнимали сильные руки Брана.

«Светлый Рай» был темен и окутан туманом, но Бран, войдя в дом, не стал включать свет и шепнул невесте:
— Тише… давай не будем будить мадам Гробадан?
— Давай, — согласилась Фрейя. Мадам Гробадан была мачехой Брана и Киллиана, но именно она их и вырастила. Она по-прежнему занимала столь значительное место в жизни Брана, что Фрейя даже немного побаивалась будущей свекрови. Поэтому она позволила мадам вести вечеринку по случаю помолвки и принимать все решения, связанные со свадьбой, покорно соглашаясь с ее строгими заявлениями и вескими требованиями. Мадам действительно любила мальчиков как родных сыновей, а ее величественная осанка, вызывающая оторопь у окружающих, и повелительные интонации заставляли Фрейю быть начеку.
Как ни удивительно, но этим поздним вечером особняк выглядел более впечатляюще, чем во время приема, ибо теперь его просторные комнаты пустовали. В лунном свете поблескивал концертный рояль. Бран отворил французские окна, и гостиную наполнил шум океанских волн. Дом был настолько велик, что парадный зал наверняка мог легко вместить целый полк, а жилое крыло даже имело другой почтовый индекс. Фрейя подошла к барной стойке и приготовила Брану сухой мартини. Оливки в банке чуть сморщились, но одного прикосновения ее руки оказалось достаточно, чтобы они вновь стали сочными. Фрейя клала оливки Брану прямо в рот, и он с наслаждением запивал все мартини.
Затем, отставив стакан в сторону, он рухнул в мягкое кресло у камина и распустил галстук. Фрейя сразу поняла — он хочет, чтобы она села к нему на колени. Бран выглядел неуверенным и сомневающимся, словно еще не верил, что она действительно ему подчинится. Его мужская нежность была очаровательной и настолько ее возбуждала, что Фрейя решила действовать сама. Она быстренько оседлала жениха и наклонилась к нему таким образом, что ее длинные, густые кудри коснулись его лица. Бран жадно притянул ее к себе и вскоре уже стаскивал с нее платье через голову, а она, расстегнув на нем ремень, помогала ему выбраться из брюк.
— Но как?.. — спросила она. — Может, нам лучше перебраться в твою комнату?
— Они все на расстоянии мили отсюда и крепко спят… Ничего, мы тихо, — успокоил он ее шепотом.
В лунных лучах тело Фрейи выглядело безупречно и напоминало изваяние прекрасной богини. Он крепко ее обнял, прижал к груди, и у нее даже дыхание перехватило от нахлынувших чувств, от восхитительного ощущения нежного подчинения. Их тела двигались точно в страстном танце, и Фрейе будто открывала себя заново. Бран застонал, его напряженное лицо слегка исказила страсть. Единство их тел было неразделимо. Оба сползли на пол, и он приподнимал и переворачивал ее так и сяк, а она то принимала позу кошки, то ложилась на спину, закинув руки за голову. Она испытывала острое наслаждение каждый раз, когда он входил в нее и сжимал ее талию своими сильными руками и укладывал на спину, на живот или поверх себя.