Ведьмы с Восточного побережья

Тайлер Альварес окончательно завладел ее сердцем. После магической истории со сгоревшим и восстановленным черносмородиновым пирогом Джоанна, как и ее дочери, начала смело пользоваться магией. Особое наслаждение ей доставляло удивлять Тайлера. Она заставляла его игрушечных солдатиков оживать и отправляла войска в бой. Порой сражения длились часами. Стоило Джоанне войти в детскую, плюшевые медведи начинали говорить, а куклы — танцевать, хотя марионетками вовсе не были. Женщина стала для мальчика и нянькой, и волшебницей — в общем, самым лучшим другом по играм. Она даже показала ему ручного грифона, приятеля Ингрид.
— Его зовут Оскар, — сообщила она Тайлеру. — Видеть его не разрешается никому, кроме членов нашей семьи. Но мне очень хочется тебя с ним познакомить.
Оскар обнюхал руку Тайлера и с достоинством вильнул своим львиным хвостом, когда мальчик угостил его своим любимым печеньем.
— Это наша семейная тайна, — произнесла Джоанна.
И четырехлетний малыш оказался верен данному слову. Он ни разу даже не обмолвился о том, что видел настоящего грифона. Как не сказал своим родителям и того, какой волшебницей оказалась Лала. А ей самой ровным счетом ничего не стоило «оживить» игрушки и развлечь Тайлера.
В тот день она рыхлила грядки. Джоанна развела позади дома маленький аккуратный огород. Ей и не требовалось большого пространства — она обладала исключительным талантом выращивать все, что угодно. Каждый раз, когда семейство Бошан находило себе новое пристанище, Джоанна первым делом принималась за огородничество. В Нортгемптоне прекрасно вызревали кукуруза и цуккини, огурцы и капуста, а также крупные мясистые помидоры размером с баскетбольный мяч. Джоанна приступила к прополке, но внезапно заверещал мобильник. Взглянув на высветившийся номер, она почувствовала, как бешено забилось сердце. Звонили из подготовительной школы «Солнечный свет», и на то могла быть только веская причина, ибо у тамошних учителей не имелось привычки беспокоить родителей в течение дня. Неужели с Тайлером что-то случилось? У Джоанны задрожали руки, когда она поднесла телефон к уху.
— Джоанна? — услышала она спокойный голос директрисы, Мэри Мей, основавшей школу тридцать лет назад. Она часто сталкивалась с Джоанной в магазине, на автозаправке или у овощного лотка и поддерживала с ней приятельские отношения.
— В чем дело? — спросила Джоанна, хотя, если бы с Тайлером действительно случилось нечто плохое, голос директрисы не звучал бы настолько спокойно. Наверное, если бы мальчик разбил себе голову или поранился, Мэри была бы сильно встревожена. Джоанна пожалела, что не обладает способностью Ингрид читать чужие мысли и заглядывать в будущее. Господи, почему она так волнуется? И зачем Мэри ей позвонила? Грацелла сегодня сама отвезла сына в школу, как всегда в девять, и предполагалось, что в два часа Джоанна его заберет. Кстати, она собиралась показать Тайлеру, как с помощью укрепляющего заклятья можно делать «вечные» мыльные пузыри.
— Дорогая, вы, пожалуйста, не паникуйте, но с Тайлером явно что-то не так. Он не упал, не поранился и, похоже, не болен, но плачет без остановки. Мы все перепробовали, пытаясь его успокоить. Я пыталась дозвониться до его родителей, но их телефоны не отвечают. А вы стоите в списке следующей. Вы ведь не против?
— О боже! Конечно, нет! Гектор и Грацелла в Нью-Йорке, они помогают брату Гектора с переездом. А мальчика они на меня оставили. Я сейчас приеду.
Сердце у Джоанны колотилось, а ноги сильно дрожали, так что она не сразу сообразила, что летит. Она даже не помнила, как схватила в сарае метлу и взмыла к небесам, забыв снять соломенную шляпу с широкими полями и грубые садовые сабо. Она мгновенно поднялась над вершинами самых высоких деревьев и сквозь пелену облаков видела дома, вдруг ставшие крошечными. Разумеется, необходимо скрыть полет от тех, кто мог заметить ее на земле. Хотя теперь она точно нарушила всяческие запреты, что ее не особенно беспокоило. Ведь раньше летать для Джоанны было столь же естественно, как дышать. А после того как она снова впустила магию в свою жизнь, у нее появилось ощущение, будто она и не переставала регулярно взмывать в воздух. Но почему Тайлер так долго плачет? Что стряслось? Милая и добрая Мэри очень старалась скрыть беспокойство, однако Джоанна сумела услышать в ее голосе отзвуки самого настоящего страха.
Тайлер никогда не плакал. То был самый веселый ребенок из всех, кого она знала. Причем именно в самом традиционном смысле этого слова — со сверкающими глазами и очаровательной мордашкой. Конечно, он был далеко не идеален и довольно часто капризничал. Порой Тайлер, как и многие четырехлетки, устраивал грандиозные скандалы,