Ведьмы с Восточного побережья

а теперь… у него кома! — Эмили разрыдалась. — И мало того! Его мать меня ненавидит. И хочет теперь вышвырнуть меня вон.
— Что, прости?
— Видишь ли, формально ферма принадлежит Лайонелу. Мы ведь не зарегистрировали брак официально, — объяснила Эмили. — Детей заводить мы не планировали, поэтому особого смысла я в этом не видела. Господи, как жаль, что я проявила такое упрямство! Ох уж эти мои богемные идеалы! А теперь его родственники хотят отобрать у меня дом. Они сказали, чтобы я до конца месяца упаковала свои вещи и убралась восвояси. Они якобы хотят быть поближе к Лайонелу, а заодно и от меня избавиться. Они меня, в общем, никогда не любили, считали, что я недостаточно хороша для их семьи. А ведь мы прожили здесь столько лет — с тех пор как познакомились. Это мой дом! Там моя студия. Я просто не представляю, куда мне идти! Ах, если бы Лайонел очнулся! Но врачи утверждают, что надежды нет. Он практически превратился в овощ.
— Что я могу сделать для тебя? — спросила Ингрид.
Эмили вытерла глаза скомканным, насквозь промокшим носовым платком и посмотрела на нее.
— Я знаю — он рядом со мной. Он не хочет меня покинуть. Он должен очнуться, Ингрид! Должен! Ты не могла бы помочь ему проснуться? Ингрид, пожалуйста!
— Мне бы и самой очень этого хотелось, — произнесла Ингрид, качая головой. — Но моя магия… ну, то, что я умею… Моих способностей явно недостаточно.
Опечаленная Эмили горестно вздохнула:
— Понимаю. Я просто подумала, что надо спросить. — Она медленно встала и направилась к двери. При виде растерянной и совершенно убитой горем подруги в сердце Ингрид что-то шевельнулось. Тот же невольный порыв, заставивший ее прийти на выручку Табите и забыть об оковах Запрета.
— Погоди, — сказала Ингрид, поднимаясь из-за стола, — сама я ему помочь не смогу, но знаю одного человека, который, пожалуй, это сумеет.

Всю ту мучительную неделю ключ от яхты Киллиана лежал у Фрейи в кармане. Только в воскресенье ближе к вечеру она обнаружила, что находится на острове Гарднера, неподалеку от причалов, и прячется в тени. Сны, в которых к ней приходил Киллиан, с каждым днем становились все более яркими и живыми. Она не могла ни сделать шагу, ни вздохнуть без мыслей о нем. Память о его поцелуях жгла ей душу, а по ночам Фрейя физически чувствовала, с какой силой давит на нее страсть.
«Дракон» оказался спортивной яхтой среднего размера. Модель весьма популярная среди местного населения благодаря своей быстроходности. У отца Фрейи тоже когда-то имелась такая. Она не сомневалась — Киллиан уже там. Она чувствовала его присутствие и то, как сильно он ждет ее прихода. Вокруг царила тишина. Если бы она закрыла глаза и сосредоточилась, то, наверное, узнала бы, о чем он сейчас думает. Конечно же, о том, как сольются их тела после того, как она поднимется на борт. Да, теперь ей оставалось лишь одно — выйти из тени под деревьями и подняться на яхту. Вставить ключ в замок. Открыть дверь. И упасть с утеса в пропасть. Фрейя вытащила из кармана ключ. Девушке показалось, что тот странно вибрирует у нее в руках, но потом она поняла, что ее бьет нервная дрожь.
На палубе возникло движение — Киллиан вышел из каюты и стал вглядываться в ночную тьму.
— Фрейя?.. — услышала она шепот. — Ты? Входи скорей.
Его слов было достаточно, чтобы она взяла себя в руки и, совершив поистине героическое усилие, швырнула проклятый ключ в океан, а потом бегом бросилась к машине. Она уже ощущала, как в ее душе начинает формироваться некая тьма, подлая беспечность, с которой ей будет не под силу бороться. И Фрейя не сможет удержаться. Нет, прочь от Киллиана!
А ночью ей приснился сон. Сперва она обнаружила, что лежит в кровати не одна. Кто-то придавил ее сверху, и, хотя тяжесть показалась ей знакомой, Фрейя изо всех сил пыталась сбросить с себя это тело. Говорить она не могла, да и глаза открыть — тоже. Но, когда она совершенно измучилась, на душу ее словно снизошел тихий покой. Она сумела открыть глаза и увидела, что идет по лесу рука об руку с Киллианом.
Он улыбнулся:
— Не бойся.
— Я и не боюсь, — ответила она. Фрейя знала, где находится. Они шли в глубь леса, что начинался сразу за их домом, к тайному роднику, о существовании которого знала лишь она. Ручей был в самом сердце девственной чащи — близ чистого голубого озера, где она с таким наслаждением плавала порой.
— Как ты узнал об этом месте? — спросила она Киллиана и заметила, как в его сине-зеленых глазах вспыхнул злой огонек.
— Ведь ты сама меня сюда привела, — вымолвил