Ведьмы с Восточного побережья

надевала лишь в исключительных случаях). Она все умеет, но в наиболее важных вещах оказывалась неудачницей. Она потерпела поражение в битве за сына. Брак распался. Она так и не смогла спасти своего мальчика, вернуть его назад, когда мир был еще молод. И не простила мужа, когда он не сумел — или не пожелал! — спасти дочерей. Прежние ее годы были не слишком счастливыми, что крайне печально, однако теперь она твердо намерена хоть что-то исправить. Постараться хотя бы частично восстановить свою разрушенную жизнь.
— Мам? Ты что затеяла? Ты уезжаешь? — Ингрид была без очков и непрерывно хлопала глазами. В белом пеньюаре, с рассыпавшимися по плечам светлыми кудрями она казалась значительно моложе, чем всегда. Джоанна в очередной раз пожалела, что красавица-дочь не носит свои чудесные волосы распущенными. И почему ее девочка предпочитает строгую прическу? Ведь сейчас она выглядит совсем юной и нежной.
— Да, ненадолго, — кратко ответила она, запихивая в саквояж теплый свитер.
— Ты не ответила на первый вопрос, — заметила Ингрид. — Что ты затеяла, мама?
— Для всех будет безопасней, если никто не будет знать, куда я направилась и зачем, — ответила Джоанна и сунула в карман плаща волшебную палочку из кости дракона. Она надеялась избавить дочерей от боли, которую им доведется испытать, если из ее путешествия ничего не выйдет. Лучше уж пусть они останутся в неведении.
Они до сих пор так тоскуют по отцу и хотят, чтобы он вернулся. Разумеется, это было ей прекрасно известно. Джоанна осознавала, что именно она разрушила семью, прочертила ту неуничтожимую грань, разломившую их жизни пополам. Впрочем, не стоит себя жалеть, да и переменить прошлое она не могла. И Джоанна сменила тему, спросив у дочери:
— Как вчера звучал Вагнер?
— Нормально… — Ингрид уныло пожала плечами. Джоанна чувствовала, ее старшая дочь по какой-то причине пребывает в отчаянии, чувствует себя несчастной, и она, мать, не знает, как ее утешить. Жаль, что они с Ингрид неразговорчивые. Вот отцу ее девочек беседы на подобные темы удавались отлично. Он любую из них умел выслушать, дать совет, оказать моральную поддержку. Именно к отцу Ингрид и Фрейя обращались в первую очередь, если им порой казалось, что их сердца разбиты, или когда хотели поделиться радостной вестью.
— В общем, мама… счастливого тебе пути, куда бы ты ни направилась, — тихо произнесла Ингрид. Джоанна крепко ее обняла и предупредила:
— Будь осторожна, дорогая. И за Тайлером присматривай, хорошо? — Ей самой было не под силу прощаться с мальчиком, и она решила, как последняя трусиха, уехать из дома среди ночи, избежав мучительных объяснений. Вдруг повезет, и она скоро вернется обратно. Ведь она покидает родные места только из-за того, что хочет спасти Нортгемптон и обеспечить безопасность всем жителям.
Дэн Джерродз и его семья держали единственное в городке агентство по вызову такси. И спустя пару минут Джерродз припарковал возле дома Бошанов свой старенький «Бьюик» с продавленными сиденьями, насквозь пропахшими табаком. Джоанна села рядом с Дэном, поставила на колени потрепанный саквояж, а клетку с Гили пристроила в ногах.
— Куда едем, мисс Джоанна? — спросил он.
— На вокзал. И, пожалуйста, поскорее.
— Да уж не опоздаем.
— Как живешь-то? — Дэн нравился Джоанне. Она считала его одним из наиболее приятных молодых людей в Нортгемптоне. Он всегда готов был прийти на помощь — например, починить ставни, каждую зиму весьма страдавшие от штормов.
Услышав вопрос, он крепко стиснул рулевое колесо — даже косточки на руках побелели.
— В данный момент не слишком хорошо, мисс Джоанна, — ответил он. — Аманда моя в больницу угодила. Простите, что нагружаю вас подобными разговорами. Просто меня ее состояние беспокоит.
— Нечего извиняться. Печально слышать. А что с ней? Я могу что-нибудь сделать?
— Говорят, у нее вирус, от которого трудно избавиться, — вздохнул Дэн. — По словам врачей, эта зараза носится повсюду, им она не раз встречалась. Обещают, правда, что Аманда скоро поправится. Но все пока без изменений. А теперь ее и вовсе к аппарату искусственного дыхания подключили.
— Непременно взгляну на нее, как только вернусь, — пообещала Джоанна, сочувственно пожимая ему руку. — Ничего, Дэн, она в хороших руках. Думаю, наши врачи не подведут.
В Нортгемптоне поезда, курсировавшие по Лонг-Айленду, не останавливались. Так что им пришлось ехать прямиком до Монтока, где находилась ближайшая железнодорожная станция. На вокзале не было ни души. Помещение заперли на ночь, но Джоанна заверила Дэна, что прекрасно проведет время на платформе.
Наконец прибыл экспресс из Нью-Йорка. На нем Джоанна