Ведун

что я плакал. Нахмурившись, удивляясь, кто это ко мне пришёл, я был единственным наследником дачи, дед как наследство его на меня отписал, обошёл дом и вышел к гостям. Те меня не замечали в зарослях сирени, так что по тропинке из дикого камня обойдя её, я посмотрел на гостей. Не сказать что приятных гостей.
— Тетя Лена? — удивлённо сказал я с вопросительной интонацией. — Вы-то какого хрена здесь делает?
Дочь деда, уже пожилая располневшая женщины с неприятным злым лицом удивлённо обернулась и осмотрела меня.
— Хамишь мальчик. Ты кто, соседский?
— Ты меня тварь не слышала? Какого хрена ты у меня на даче делаешь, где дед и бабушка, куда ты их сука дела?
— Ах ты гадёныш, — рванул ко мне её муд, Степан. — Я научу тебя со взрослыми разговаривать!
Махнув рукой, спуская воздушный кулак, я с безразличием посмотрел, как тот улетел в сторону. Правда на то, что тот влетит в окно дачи, проломив раму, и исчезнет внутри под звон стекла, я не рассчитывал, случайно получилось.
— Что не узнала? Я Егор. Твой племянник, тварь. Повторяю вопрос. Где дед с бабушкой и что ты здесь делаешь? Дед что сказал? Чтобы ноги твоей здесь не было.
— Егор? — растерялась та, испуганно глядя на меня и с ужасом в сторону выбитого окна. — Ты ведь умер.
— Не твоё дело, — ответил я, и воздушным кулаком сбил её с ног, после чего ещё двумя кулаками прокатил по участку, в результате чего серьёзно пострадали кусты крыжовника, вид и одежда тётки. Я не любил когда игнорируют мои вопросы.
— Ты ещё кто такая?! — грубо спросил я у третьего и последнего посетителя участка моей дачи.
— Риэлтор, — тихо ответила девушка, в аккуратном костюме, прикрываясь от меня такой же аккуратной папочкой.
— Уходи, не трону, — глубоко вздохнув, сказал я.
Девушка действительно была перепугана, поэтому воробушком, быстро и незаметно покинула территорию дачного участка. Подойдя к тетке, я поднял ногу и силой опустил подошву ботинка ей на лицо.
— Пришла в чувство? Я слушаю.
— Дача наша, мы получили её как наследники. Это ты здесь никто! — взвизгнула она.
— Ах ты тварь, ещё права качаешь?! — добавив ещё раз, разбив губу и порвав щеку, я продолжил допрос. — Где дедушка с бабушкой?
— Где им ещё быть, здесь, на кладбище.
Я на секунду замер, зажмурившись, задержав дыхание. Последняя надежда рухнула. Эта надежда довела меня до того что я серьёзно думал что после моей гибели тётка забрали их к себе. Глупо конечно, но надежда она такая.
— Дача моя, дед оставил мне её в наследство, — глухим и безжизненным голосом устало сказал я. — Значит вы здесь никто, поэтому валите. Если через пару минут вас здесь не будет, живьём сожгу.
— А вот и нет! — яростно воскликнула тётка, характер она имела. — После того как ты умер, отец переписал дачу на Нюшу. Она в университете учится, замуж собралась, квартиру ей надо, поэтому мы дачу и продаём. Она сейчас в самой цене.
Я уже поднял ногу, чтобы выбить зубы этой твари, золотые между прочим, когда замер. Младшая дочка в отличие от матери и отца характер имела золото, и я её любил, впрочем, как и старшую сестру, мы общались с ними, да и внучки бывали у деда. Хорошие девочки, что старшая уже лет десять замужняя женщина, что младшая. Ей сейчас получается девятнадцать. Молодая совсем.
— Если Нюше то ладно, против воли деда не пойду, — вздохнув, сказал я. — Вещи свои только из дому заберу, фотоальбомы.
— А нет там ничего, — криво усмехнулась тётка разбитыми губами. — Что следователи не забрали, то мы сожгли на заднем дворе дома. Альбомы тоже, зачем они нам?
— Сука, — с чувством сказал я и футбольным ударом ноги в голову вырубил тётку.
Какой бы тварью она не была, но характер сталь, хрен сломаешь. Закатив глаза, та завалилась на поломанный крыжовник, а я, сплюнув, пошёл к выходу. Тут меня ничего не ждало, и ничего для меня не сохранилось, всё подчистили. Выйдя через открытую калитку наружу, я посмотрел на знакомый синий «опель», который обогнал на дороге, и направился в сторону выхода с дач. Девушка-риелтор стояла у ближайшего перекрёстка и большими глазами смотрела на меня, а когда я к ней почти приблизился, она перевела взгляд за мою спину, её глаза в ужасе распахнулись, хотя куда больше и она воскликнула:
— Осторожно!…
Мгновенно обернувшись, я встретил грудью сноп картечи, что ударила в меня. Вернее защита встретила и отбила в сторону. В основном вверх. Степан стоял у калитки и держал в руках мою двустволку подаренную дедом. Я даже царапину на прикладе рассмотрел. С щелчком открыв патронник, он выстрелил дуплетом, и стал вытаскивать патроны. Взяв автомат, который продолжал висеть и покачиваться у меня на боку, я вскинул его к плечу, и хладнокровно прицелившись, дал короткую