Ведун

к двери, выглянув в гостиную. Амулет магического зрения позволил хорошо рассмотреть, как кто-то клинком кинжала пытается тихо отодвинуть брус щеколды входной двери в мои апартаменты. Медленно, нехотя, но та двигалась.
Быстро сформировав экран виденья, похоже, меня грабить пришли, за золотом, но камеры в коридоре ясно показывали, что там находится четыре воина и портье. Воины скорее из охраны какого-нибудь дворянина, я таких видел. Это не солдаты точно, те королевские гербы на нагрудниках имели, а здесь незнакомые были. Сформировав две «пилы», я запустил их. В стенах и частично двери появились продольные щели. А вот коридоре уцелел один только портье. «Пила» лишь чиркнула его по боку, упала срезанная рука и тот, хлеща кровью из обрубка, вопя, поскакал вниз.
Быстро одевшись, забрав свои вещи, я рванул за ним, нужно узнать, что от меня хотели, а говорун сейчас удалялся. Перепрыгнув через перерубленные пополам трупы, даже броня их не спасла, я поскакал по следам портье, скользя на каплях крови. В зале было пусто. Перевёрнутые столы, лавки дверь, которая закрылась на моих глазах следом за последним человеком, дали мне понять, что случилось что-то серьёзнее. Хм, а портье случайно не о Диком вопил? Вполне возможно. Это что, меня за Дикого приняли? Смешно.
Выскочив на площадь, я аж споткнулся, когда защита отрекошетила два десятка стрел, но и сам атаковал. Мои «пилы» срубили строй солдат, а уцелевшие ломанулись в одну из улиц, что вела к воротам из городка. Что меня серьёзно разъярило, один сидел на моём Шустром, причем, когда я догадался связаться с ним чтобы потребовать сбросить седока и вернуться, тот уже ушёл за зону прямой связи. А вот живых на площади хватало, так что мои «пилы» летали во все стороны. Я был слишком злой и мне нужно было спустить пар. Заметив портье, он со жгутом на руке пытался отползти, я догнал его и пинком ноги перевернул на живут, наступив на грудь. Наклонившись, зло спросил:
— Почему убить меня хотели? Кто украл моего коня?
— Это конь Габлиар, принадлежит маркизу Озенну. Его у него украли кочевники, — прохрипел тот.
— Да я плевать хотел, кого и что у этого хлыща украли. Конь мной взят в бою, это мой трофей и прав маркиз на него не имеет. Солдаты его были?
— Из дружины. Половину сотни маркиз потерял. Сам в реку прыгнул тем и спасся. Коня потерял. Его слуга в конюшне увидел и узнал. Маркиз захотел узнать кто на его Габлиаре нагло ездит. Наказать хотел, кнутом. Я говорил, что вы барон, ему было всё равно.
— Понятно. У меня здесь, похоже, кровник образовался. Что ж, посмотрим, кто кого, — пробормотал я, осматриваясь, после чего посмотрев на заляпанные кровью ботинки, энергично направился к отелю.
Отловив внутри слугу, я велел поменять мне номер, благо свободные были, после чего строго настрого предупредив, что если разбудят меня, городок уничтожу, завалился на свежую постель. Напомнить про завтрак я не забыл.
Как ни странно выспался я отлично, в тишине и спокойствие. Спустившись вниз, по-моему, в отеле я остался единственным постояльцем, причём с минимум прислуги. Судя по амурам, в здание вообще нас было двое, а готовую еду на завтрак он принёс из другого здания. Проверил, нормальная пища, так что позавтракал без сомнений. Подкинув серебряную монетку, заметив, как жадно смотрит молодой половой на неё, бросил ему за обслуживание.
— Проводи меня, — велел я ему.
Немного побледнев, тот поклонился, и последовал за мной, не став перечить. На площади уже убрались, хотя следы колёс от повозок и пятен крови хватало. Вчера ночью здесь погибло порядка пятидесяти человек. Прилично. Но сами виноваты, я не позволяю безнаказанно пытаться убить меня.
Площадь была пуста, те кто на ней был, постарались побыстрее убежать с моих глаз, но судя по аурам, любопытных хватало, что наблюдали за мной из разных укрытий. Мы вышли в центр площади, фонтана здесь или памятника не было, чистая местность. Да и не особо она большой была. Обернувшись, я бросил прислужнику золотую монетку, сказав:
— Это тебе за храбрость. А сейчас брысь.
Тот упал на колени и стал кланяться за оплату, после чего задом-задом отполз, повернулся и припустил со всех ног, ну а я достал амулет и развернул вертолёт. Судя по многочисленным ахам со всех сторон, да и ауры я видел, изумление и любопытство горожан достигало апогея. Забравшись в кабину, я запустил винты, двигатели здесь были магическими, и когда те набрали нужную скорость, ох и пыли поднялось на площади, рывком поднял машину на сорок метров и, опустив нос, повёл «стосемьдесятпервого» к тракту, а по нему вглубь королевства. Вёл меня амулет-маяк, что я успел встроить в седло Шустрого, пока путешествовал с ним. Как раз на случай возможной кражи.