Что происходит на Земле, где искать причину гибели цивилизации? Этими вопросами задается бродяга Алекс, исследующий руины в поисках забытых книг. А может, в чем-то прав нелюдимый отшельник по прозвищу Швед, который, перетолковывая скандинавские мифы, объясняет катаклизм пробуждением древнего великана? Но, что бы ни разбудило стихию, ее ярость Алексу и Шведу придется испытать на себе, когда они поведут тайным путем отряд Черного Рынка, которым командует жестокий и непреклонный атаман.
Авторы: Следопыт
показалось, что командир Черного Рынка только старается казаться неторопливым и расслабленным, а взгляд острый, колючий.
— Мне пулемет обещали, — напомнил Швед. – Только я его не вижу. На крышу, что ли, армейцы мой пулемет уволокли?
— Сначала добычу поглядим, — решил Батька. – Эй, Сивый! Слышь, крикни армейцам на крыше – пусть сдаются. Выхода-то у них нет. Жизнь обещаю, отправлю к Хану, а там – как он скажет… Ладно, Швед, показывай, что вы там добыли.
Швед с Алексом повели Батьку через производственное помещение в заднюю часть здания, где располагались лаборатории и прочие службы. За командиром как бы невзначай увязались двое бойцов. Алекс привел к двери без таблички, показал, где заперли пленного армейца. Батька подобрал с пола несколько листов, поглядел, хмуря лоб и бормоча: «Хан об этом говорил. Это ему нужно доставить, Хан разберется…». Потом изрек:
— Ну, вот что, люди. Отпустить я вас теперь не могу. Вы это добро видели, а оно секретное. Побудете с нами покуда.
— Интересное дело получается, — заявил Швед, надвигаясь на Батьку. – Я вам помог, мне за это пулемет был обещан. А вместо благодарности – меня же и под арест?
Батька отступил на шаг, а сопровождавшие его бойцы подняли автоматы. Алекс с тревогой следил за отшельником. Он-то отлично понимал, что с людьми вроде Батьки нужно быть очень осторожным. А понимает ли Швед?
— Это временно, потом отпустим. Хан разберется, — сохраняя прежнее сонное выражение на лице, ответил Батька. – И автоматы свои отдайте. Вам же спокойнее будет. Повторяю: это временно, пока Хан скажет.
— Несправедливо поступаешь, Батька, — рискнул вставить Алекс. Но командир в его сторону даже не глянул. Справедливость волновала Батьку меньше всего.
Швед нагнулся и, звякнув осколками стекла, подобрал с пола листок.
— Из-за этого вот? – Он снова шагнул к командиру кочевников, протягивая лист, — Из-за этих старых бумажек ты нас под арест? Что здесь написано-то? «Вектор»? В чем тут штука? Что за «Вектор» такой? Почему из-за него мне жить спокойно не дают?
— Тебе нельзя это читать!
Батька, на миг стряхнув привычную неторопливость, поспешно выхватил бумагу из пальцев Шведа, а тот лишь этого и ждал. Оказалось, он, поднимая документ, прихватил с пола и осколок стекла. Он метнулся вперед и, не успели автоматчики моргнуть – Швед уже стоял за спиной Батьки, прижимая к его шее стекло.
— А ты сам-то готов из-за этих бумажек сдохнуть? – проговорил он Батьке на ухо. – Или только других под пули посылать умеешь? Давай проверим?
Рука Шведа шевельнулась, по стеклу сползла капля крови. Батька поморщился.
— Чего ты хочешь?
— Я хочу отсюда уйти. Не нравится мне здесь, потому что воняет. Вели своим оружие на пол положить. Медленно-медленно.
Бойцы переглянулись, стволы автоматов поползли вниз, но бросать оружие они не торопились. Ждали, что скажет или сделает командир.
— А что после? – спросил Батька. – Ну, вот что мы сейчас будем делать?
— А просто пойдем себе помаленьку. В обнимочку, как добрые приятели. А эти двое здесь посидят, чтобы мне не нервничать. А то, знаешь, рука дрогнет.
— Выйти из здания не получится. На крыше армейцы, они разбираться не будут, положат всех, кто покажется.
— Хм… тут ты прав. Но выбора-то у нас нет. Придется нам с тобой рискнуть. В конце концов, какая разница? Все равно Имир восстанет, и наш мир пропадет. Может, прямо сейчас? Тогда я ничего не теряю, все равно миру конец, и нам всем конец. Главное, помереть нужно достойно. А у тебя под арестом – нет, я не согласен. Нет в этом достоинства.
Алекс медленно пошел к двери, Швед поволок Батьку за ним, по-прежнему удерживая острое стекло у горла пленника.
В коридоре прохаживался боец, поочередно заглядывал в каждое помещение, с табличками над дверью и без. Увидев, в каком положении находится Батька, он растерялся, и Алекс, подскочив к нему, врезал коленом в живот. Кочевник охнул, согнулся. Алекс сорвал с его плеча автомат, а самого втолкнул в пустое помещение и запер, просунув между дверных ручек ржавую арматурину.
В производственном цеху никого не было, зато, когда Алекс со Шведом вступили в следующий зал, на них тут же было направлено десятка два стволов. И воцарилась тишина.
— Никогда не хотел быть в центре внимания, — пробормотал Алекс, — но популярность пришла ко мне сама…
Швед буркнул что-то неразборчивое и поволок Батьку через зал к баррикаде у входа.
— Бойцы! – неожиданно крикнул пленник. – Слушать меня!
Он уперся, не обращая внимания на острое лезвие, прижатое к горлу. Пришлось и Шведу сдержать шаг.
— Бойцы! – продолжил Батька. – Стреляйте в этих двоих! Меня не жалеть!
Кочевники зашевелились, но стрелять
