Великое избавление

Кивок. Лэнгстон впился зубами в третью по счету куриную ножку, но при этом не сводил глаз с Линли. – А как поступили с собакой?
– Я… Я п-похоронил п-пса.
– Где?
– На заднем дворе.
Линли резко наклонился вперед:
– Возле вашего дома? Почему? Так распорядился Нис?
Лэнгстон сглотнул и обтер ладони о брюки. Печально глянул в сторону своих хвостатых приятелей, гревшихся у камина. Те приветливо завиляли хвостами.
– Я… – на этот раз ему мешало говорить не заикание, а смущение, – я люблю с-собак. Я не х-хотел, чтобы старого Усишки с-сожгли. Он… он дружил с моими ребятами.
– Бедняга, – пробормотал Линли, выходя на улицу. Сумерки быстро сгущались. Какая-то женщина, возвышая голос, звала домой ребенка. – Теперь понятно, почему он сразу же позвонил в Ричмонд.
– Почему он вообще решил сделаться констеблем? – удивилась Хейверс.
– Наверное, ему и в голову не приходило, что он может столкнуться с убийством, тем более с таким чудовищным. Разве подобное может произойти в Келдейле? Вся работа Лэнгстона сводилась к тому, чтобы вечером пройтись по деревне и убедиться, что все лавочки закрыты на замок.
– Что же теперь? – спросила Хейверс. – С собакой мы не сможем разобраться до утра.
– Верно! – Линли раскрыл золотые часы. – У меня остается двенадцать часов на то, чтобы уговорить Сент-Джеймса прервать свой медовый месяц и принять участие в расследовании. Что скажете, Хейверс? У нас есть шанс?
– Ему придется выбирать между Деборой и мертвой собакой?
– Боюсь, что так.
– Тогда лишь чудо поможет нам, сэр.
– Я же волшебник, – угрюмо заметил Линли.
Снова белое платье – больше надеть нечего. Барбара вытащила свой наряд из гардероба и критически осмотрела его. Сюда бы другой пояс, и получится неплохо. Или шейный платок. Взяла ли она с собой шейный платок? Можно даже повязать косынку, которую она обычно набрасывает на голову, это добавит новый оттенок, освежит платье. Тихонько напевая, Барбара проводила инспекцию, свалив свои вещи в кучу на комоде. Наконец ей удалось найти то, что требовалось. Шарфик в красно-белую клетку. Немного смахивает расцветкой на скатерть, но что тут поделаешь.
Подойдя к зеркалу, Барбара не без удовольствия всмотрелась в свое отражение. Деревенский воздух окрасил ее щеки здоровым румянцем, в глазах появился блеск. Она решила, что похорошела оттого, что занимается по-настоящему важным делом.
Ей понравилось самой обходить с расспросами местных жителей. Впервые инспектор полиции позволил ей работать самостоятельно, впервые старший напарник признал, что у нее тоже есть мозги. Это приключение так ободрило Барбару, что только теперь она осознала, насколько ее уверенность в себе была подорвана позорным разжалованием в патрульные. Она пережила тяжелые времена, в ней постоянно кипел гнев, изливаясь безудержными вспышками ярости, сменяясь депрессией: ее сочли недостойной, причислили к низшему разряду.
«К низшему разряду». Маленькие поросячьи глазки Джимми Хейверса глянули на нее из зеркала. Боже, она унаследовала отцовские глаза! Барбара поспешно отвернулась.
Ничего, теперь все пойдет по-другому. Она выбралась на правильный путь, и ничто не помешает ей отныне. Она будет сдавать экзамен на инспектора и на этот раз пройдет испытание. Она точно это знала.
Барбара сняла с себя твидовую юбку, с некоторым усилием стянула пуловер и сбросила ботинки. Пусть ей и не удалось раздобыть информацию о Расселе Маури, но все собеседники принимали ее вполне всерьез. Она представляла здесь Скотленд-Ярд и ничем себя не посрамила: выглядела компетентной, вдумчивой, проницательной. К этому она и стремилась – на равных с коллегами принимать участие в расследовании.
Барбара дополнила свой костюм, легкомысленно обмотав горло шарфиком, и спустилась по ступенькам к гостиную, где ждал ее Линли.
Линли в глубокой задумчивости рассматривал акварель с изображением аббатства. Стефа наблюдала за ним из-за стойки бара. Мужчина и женщина сами казались частью какого-то рисунка, но тут Стефа заметила Барбару.
– Выпьете на дорожку, сержант? – приветливо окликнула она.
– Нет, спасибо. Линли обернулся.
– Хейверс, – произнес он, рассеянно потирая виски. – Готовы к очередному походу в Келдейл-холл?
– Вполне! – ответила она.
– Ну так пошли. – Все так же рассеянно он кивнул на прощание хозяйке, подхватил Барбару под руку и повел ее из комнаты.
– Я думаю, как нам лучше подойти к этому, – заговорил он в машине. – Вам придется отвлекать этих жутких американцев, чтобы они не помешали мне переговорить с Сент-Джеймсом. Справитесь? Мне жаль обрекать вас на такую судьбу, но, боюсь, если старина Хэнк