Могла ли представить шестнадцатилетняя Анна-Лаура де Лодрен, выходя замуж за маркиза де Понталека, самого красивого из придворных короля Людовика XVI, какие жестокие испытания приготовила ей судьба? Если бы в день свадьбы в часовне Версаля ее спросили, какой она представляет свою жизнь, девушка ответила бы: «Счастливой!» Но маркиз де Понталек не принес ей счастья, он по-своему распорядился судьбой своей юной супруги. Анна-Лаура осталась одна перед лицом невзгод, выпавших на ее долю. Помощь друга и новая любовь не только удержали ее на краю пропасти, но и возродили к новой жизни, полной опасностей и захватывающих приключений.
Авторы: Жульетта Бенцони
Так что либо ты будешь с уважением относиться к моей племяннице, либо будешь иметь дело с генералом Сантером! Он приходит в Тампль каждый день, и мне не составит труда поговорить с ним. Ты понял?
Марино выл, ругался, но был укрощен. Он ушел, не сказав ни слова. Но Лаура все-таки была встревожена.
– Спасибо за то, что вы меня спасли, дорогая Луиза, но он легко догадается, что вы ему солгали.
– Солгала? Не совсем. Я давно знаю Сантера благодаря одному из моих дядюшек, виноградарю из Баньоле, который клялся только знаменитым красным пивом Сантера. Дядя был завсегдатаем его пивной «У Гортензии» и очень любил этого здорового, смелого парня, щедрого кутилу. Тщеславие было его самым главным недостатком. После взятия Бастилии Сантер стал королем в пригороде Сент-Антуан, чьи жители просто заворожены его внешним видом и громким голосом. С тех пор как он командует Национальной гвардией, он возгордился. Вы же видели, как он тут разгуливает в своей форме, на которой явно слишком много золота, и с этими трехцветными перьями на треуголке. Он сидит верхом на лошади, а вы должны обращаться к нему снизу. Да, Сантер высоко взлетел, но я знаю, что старых друзей он не забыл. Его мне нечего бояться. Если Марино пожалуется, Сантер его плохо примет. И я удивлюсь, если он вообще станет его слушать.
– Да услышит вас господь! Но я все равно боюсь Марино. Если он узнает обо мне правду… Вы окажетесь в не меньшей опасности, чем я.
Улыбка Луизы погасла. Она привлекла к себе Лауру и поцеловала в лоб.
– Поживем – увидим. Если это случится, тогда и придумаем, как нам поступить…
Госпожа Клери встревожилась, но постаралась это скрыть. Лаура не ошиблась. От Марино можно было ждать всего, чего угодно. Может быть, стоило бы предупредить Лепитра?
– Послушайте вот это! – воскликнул Питу, разворачивая длинный лист бумаги. – Посмотрите, как они решили обставить появление короля перед судьями в Конвенте завтра, 11 декабря: «Кортеж проедет по улице Тампль, по бульварам, по улице Нёв-де-Капуцин, через Вандомскую площадь и двор монастыря Фейянов. Каждой секции надлежит оставить в резерве двести человек. К тому же по двести человек займут посты в каждой тюрьме и в каждом публичном месте. Для эскорта каждый легион предоставит восемь пушек…»
– Пушки? – удивился молодой Лезардьер. – Но зачем? Стрелять по домам?
– Дайте Питу дочитать, – вмешался де Бац.
– «…пушек, – принялся снова читать Анж Питу, – по четыре капитана, четыре лейтенанта, четыре младших лейтенанта и по сто человек, вооруженных ружьями, имеющих в запасе шестнадцать патронов, хорошо владеющих оружием. Они составят корпус из шестисот человек и выстроятся в три ряда по пути следования кареты. Жандармерия должна предоставить сорок восемь конных жандармов, которые составят авангард процессии. Кавалерия Военной школы также предоставит сорок восемь всадников, которые составят арьергард. В саду Тюильри расположатся двести человек резерва. Первый резерв у дворца составит двести пехотинцев, второй – возле моста Турнан – будет вооружен восемью пушками, предоставленными шестью легионами, и будет состоять из восьми канониров, сорока восьми стрелков и одного зарядного ящика… Третий резерв будет состоять из батальона копейщиков и расположится во дворе Тюильри. Приказы „не стрелять“ должны строжайшим образом исполняться. Каждый легион предоставит восемь канониров и восемь стрелков для сопровождения пушек…» Все! Что скажете?
– Что эти люди просто умирают от страха, – вздохнул Дево. – Но чего они так боятся? Неужели горстки дворян, которые еще остались в Париже?
– Нет! – резко ответил ему де Бац. – Они боятся народа. Существует не только сброд, есть еще множество порядочных, честных, благоразумных людей, которые наверняка не одобряют режим, который им навязали. Вот этих людей они и боятся.
– И все-таки это странно, – заговорил маркиз де Лагиш, скрывавшийся под именем гражданина Севиньона и часто бывавший в доме в Шаронне. – Такая демонстрация силы – и только для того, чтобы привезти короля в Конвент! Что же будет, когда его повезут на эшафот?
– Хуже определенно не будет, – негромко ответил ему барон. – Возможно, это всего лишь проба сил, и я полагаю, что мы не должны ничего предпринимать, чтобы этому помешать. Эта армия защитит короля и от возможной попытки убийства. Мне кажется, из этого дня мы сможем извлечь немало уроков.
– Боюсь, что Конвент готов на все, – заявил Питу. – За неделю произошло столько событий! Третьего декабря было принято решение о процессе над королем, шестого уже была определена процедура, и Конвент присвоил себе функции
