Великолепная маркиза

в Шартр в сопровождении двух аббатов, чтобы выстричь на моей голове тонзуру, я сбежал от них и приехал в Париж.
– Вы республиканец? Тогда я вообще ничего не понимаю!
– Сейчас поймете. Я не стану рассказывать вам о месяцах нищеты, которые мне пришлось пережить, пока я не стал редактором в газете «Королевский двор и город». Это был листок либерального толка, и мне поручили следить за судебными процессами в Шатле. Вот так я попал на процесс маркиза де Фавра, обвиненного в заговоре с целью похищения короля. Людовик XVI должен был исчезнуть, чтобы на престол сел его брат граф Прованский. Я быстро сообразил, что этот несчастный стал жертвой дворцовой интриги. К тому же арестовали только его одного, а остальные заговорщики остались на свободе. Маркиза де Фавра осудили и повесили, что было позорным для дворянина. Он ничего не сказал, не назвал ни одного имени, и за него никто не вступился, даже тот, кто должен был сделать все ради его спасения. Я преисполнился отвращения и стал приверженцем короля, которому приходилось общаться с такими мерзавцами, как его брат. Позже я опубликовал брошюру, изложив в ней свой взгляд на процесс.
– И вы стали знаменитым?
– Не слишком. Получилось так, что моя брошюра попалась на глаза королеве. Она послала за мной аббата Ланфана, бывшего в ту пору духовником короля. 10 июня 1790 года Мария-Антуанетта приняла меня в Тюильри. Уверяю вас, сердце так сильно билось у меня в груди, что я едва дышал… Рядом с ее величеством лежала моя книжка, она выразила мне свое одобрение. Потом, открыв ее на какой-то странице, королева попросила меня прочитать один абзац вслух. Там я клялся защищать до последней капли крови короля и веру. Я прочитал, и королева попросила меня поклясться, что я никогда не отступлю от своих слов. И я поклялся!
– Без колебаний?
– Я не мешкал ни секунды. Потом королева позволила мне поцеловать ей руку… Она подарила мне тысячу пятьсот ливров и миниатюру со своим портретом.
– Какой удивительный рассказ! Я полагаю, что вы вышли из ее покоев еще большим роялистом, чем раньше?
– Куда большим, вы правы, – ответил со смехом Питу. – А потом я познакомился с бароном. Он тоже читал мою брошюру. Не скрою, это очень обрадовало меня, и мы стали с ним неразлучны.
В эту секунду Лаура почувствовала, что сам воздух вокруг нее каким-то непостижимым образом стал иным. Словно при одном упоминании о Жане де Баце он сам оказался рядом с ними. Лаура вздрогнула. Если бы ее спросили, она не смогла бы ответить, откуда возникло это ощущение. Она поплотнее закуталась в шерстяную шаль.
– Этот человек притягивает к себе людей, в нем есть какой-то магнетизм, – задумчиво произнесла Лаура. – Отчего же иногда я чувствую, что могу возненавидеть его?
Она говорила сама с собой, но Питу ответил на ее вопрос:
– Я думаю, это происходит потому, что, располагая к себе и очаровывая, барон никому не показывает своих истинных чувств. Вы никогда не знаете наверняка, какие чувства он к вам испытывает.
– Но вы же не сомневаетесь в его дружбе, не правда ли?
– Не сомневаюсь. Но иногда мне кажется, что Жан де Бац готов пожертвовать всем, что ему дорого, ради дела, которому он служит.
– Разве это может иметь значение? Что до меня, то я готова стать жертвой в любую минуту. Но пусть это произойдет как можно позже! Мне бы хотелось быть подле него… Хотя бы еще немного…

Через десять дней, во вторник, около четырех часов пополудни, почтовая карета из Ренна выехала к Сийону. В этом месте узкая песчаная коса соединяла город Сен-Мало с бретонской землей. Впервые за последние четыре года Лаура вновь видела свой родной город, но никаких особенных чувств она при этом не испытывала, ведь детские и юношеские годы она провела в Ля-Лодренэ, в Комере и в монастыре Сен-Серван.
Было пасмурно, дул северо-западный ветер. Море билось о каменистый берег, обдавая брызгами пены карету и лошадей. Выглядывая в окно, Лаура думала о том, что старый пиратский город, чьи гранитные крепостные стены высились невдалеке, более всего походил на стоящий на якоре корабль. Казалось, что Сен-Мало вот-вот порвет привязывающие его к берегу канаты и устремится в открытое море…
Питу не скрывал своего восхищения.
– Потрясающе! – воскликнул он. – Какой город! Я никогда не предполагал, что Сен-Мало настолько красив!
– Для солдата Национальной гвардии ты что-то совсем не в курсе событий, гражданин! – проворчал один из пассажиров. – Теперь надо говорить «Порт-Мало», если не хочешь неприятностей на свою голову.
– Ты прав, гражданин, – улыбнулся молодой человек. – Я ошибся потому, что прежнее название окутано легендами, а второе еще ничем не прославилось.