Великолепная маркиза

сделать с моей дочерью? – вскричала она.
– Не задавайте вопросов, сударыня. Пусть она встанет и идет за мной!
В одно мгновение обе женщины были на ногах. Анна-Лаура подошла к маркизе, чтобы поддержать ее, но та уже сумела взять себя в руки. Только голос выдавал охватившую ее тревогу:
– Повинуйтесь, Полина! – сказала маркиза де Турзель. – Я надеюсь, что небо защитит вас…
Мужчина отошел в угол и повернулся к ним спиной, пока женщины помогали перепуганной Полине одеться. Прощаясь, она склонилась перед матерью и поцеловала ей руку. Конвоир тронул девушку за плечо и подтолкнул к выходу. Госпожа де Турзель упала на колени. Она истово молилась, слезы заливали ее лицо.
– Что это за человек? – спросила принцесса Ламбаль шепотом. – Мы его никогда здесь прежде не видели.
– Тем не менее мне его лицо показалось знакомым, – ответила ей Анна-Лаура. – Но только где я его могла видеть? Возможно, в Тюильри? Единственное, что может нас утешить, это то, что он абсолютно не похож на тех ужасных существ, что мы видели здесь до сих пор.
– Будем надеяться, что вы правы и у нас появится хоть какая-то надежда. И потом, какую опасность представляет для них шестнадцатилетняя девочка? Мужайтесь, моя дорогая, – принцесса Ламбаль наклонилась к госпоже де Турзель. Но та словно не слышала ничего.
– Ах, моя дорогая принцесса, – с отчаянием заговорила она наконец, – вы не мать. Я молюсь только об одном – если Полине суждено умереть, то пусть господь соединит меня с ней как можно скорее.
– Боюсь, что ваша молитва будет услышана намного раньше, чем вы можете предположить, – вздохнула Анна-Лаура. – У меня предчувствие, что наступающий день не принесет нам ничего доброго…
– Тогда нам следует молиться, – воскликнула госпожа де Ламбаль, – и попросить у господа прощения за наши ошибки и грехи. – И она начала первой: «Господь милосердный, помилуй нас грешных…»
Всю ночь узницы молились, и Анна-Лаура присоединилась к ним. Самый большой подарок небес, которого они могут ждать, это как можно более быстрый конец.
Анна-Лаура решила, что этот момент настал, когда в шесть часов утра вошел всклокоченный тюремщик, а следом за ним шесть человек, вооруженных ружьями, саблями и пистолетами. Они обыскали помещение и ушли, осыпая ругательствами женщин. Только один, не произнесший за все время ни слова, задержался в дверях, пристально посмотрел на принцессу Ламбаль, а потом поднял к потолку глаза и руки.
– Перестаньте же плакать, моя дорогая госпожа де Турзель! – сказала принцесса. – Мы умрем, у меня больше не осталось никаких сомнений. Так подумаем же о том, чтобы собрать всю нашу храбрость и кончить нашу жизнь достойно.
Тут же под окнами послышался нарастающий шум толпы. Если встать на кровать госпожи де Ламбаль, можно было выглянуть в одно из двух окон, выходящих на улицу. Анна-Лаура так и сделала. Она увидела множество людей, вооруженных пиками и саблями. Она успела заметить и мужчину в доме напротив, который целился прямо в их окно. Пуля выбила стекло, но инстинкт самосохранения спас Анну-Лауру – она стремительно спрыгнула на пол.
– Вы правы, принцесса, – храбро заявила она, заставив женщин в который раз удивиться ее мужеству. – Я полагаю, что мы скоро умрем.
И Анна-Лаура постаралась привести себя в порядок с еще большей тщательностью, чем обычно. Принцесса Ламбаль и госпожа де Турзель последовали ее примеру.
В одиннадцать часов дверь распахнулась снова и на пороге камеры появилась вооруженная толпа. На этот раз они пришли за принцессой Ламбаль, но две другие узницы отказались с ней расстаться. Временное место своего печального пребывания мужественные женщины покинули вместе.
Во дворе их обступили люди в красных колпаках, со свирепыми лицами, налитыми злорадством и злобой. В толпе было несколько человек, которые, казалось, пытались хоть как-то сдержать ярость присутствующих, как свору на поводке. К одному из этих людей и обратилась госпожа де Ламбаль:
– Не могли бы вы дать нам немного хлеба? Мы ничего не ели со вчерашнего дня, у меня ослабли ноги.
Кто-то хохотнул:
– Они тебя вообще держать перестанут, как только суд вынесет тебе приговор. Потому что именно для этого тебя сюда и привели!
– Мне не в чем себя упрекнуть. Поэтому и суд меня не страшит.
Мужчина уже замахнулся на нее кулаком, но другой, с суровым лицом, весь одетый в черное, остановил его:
– Хватит, гражданин! Эту женщину еще не судили. Никто не смеет тронуть арестованных до суда.
Принцесса получила кусок хлеба и стакан вина, которые она разделила со своими подругами. Анна-Лаура хотела было отказаться от своей доли, но, оглядевшись по сторонам, приняла и хлеб, и вино, чтобы поддержать