Великолепно!

Радость росла в ней по мере того, как она, не замечая сотен устремленных на нее глаз, приближалась к алтарю.
Когда Алекс увидел Эмму в роскошном подвенечном платье, у него перехватило горло от волнения. Его будущая жена выглядела такой красивой, что он был не в силах описать ее: вся она словно светилась, начиная от атласной кремовой кожи до нежных фиалковых глаз и ослепительно огненных волос под полупрозрачной фатой.
Генри и Эмма приблизились, и Эмма не смогла удержаться от улыбки, когда дядя вложил ее руку в руку Алекса. Глядя в зеленые глаза Алекса, она видела в них теплоту, нежность, страсть, властность и жажду обладания. И еще она видела в них… любовь! Возможно, Алекс ни разу не произнес этих слов, но Эмма читала их в его глазах: он, без сомнения, любил ее.
Оставшаяся часть церемонии прошла на удивление быстро, и позже Эмма могла припомнить только отдельные ее моменты. Маленький Чарли гордо держал кольца на маленькой подушечке, а затем Алекс надел кольцо ей на палец и крепко поцеловал ее, когда викарий провозгласил их мужем и женой.
Праздник длился весь день и большую часть вечера. Эмму поздравляли сотни людей, как знакомые, так и те, кого она не знала. Алекс старался все время быть рядом с ней, но даже когда в силу светских обязанностей отходил от нее, Эмма чувствовала на себе его взгляд.
Наконец после долгих часов веселья Алекс проскользнул к Эмме и прошептал ей на ухо:
– Еще рано, но… Не могли бы мы улизнуть отсюда? Я хочу, чтобы ты принадлежала мне одному.
– Наконец-то! А я думала, ты никогда не попросишь об этом. – Эмма счастливо улыбнулась.
Новобрачные остановились возле Юджинии, и Алекс твердо произнес:
– Я хочу, чтобы все уехали сегодня же вечером, и мне плевать, если они доберутся домой лишь к рассвету. В конце концов, это прежде всего наш праздник, а не их.
– Могу я надеяться, что это не относится к членам твоей семьи и ближайшим родственникам? – спросила Юджиния насмешливо.
– Конечно. Но все же я хочу, чтобы к завтрашнему утру большинство гостей уехали. – Алекс поцеловал мать в щеку.
– Можешь быть спокоен, никого из нас не останется здесь к полудню завтрашнего дня, – все так же насмешливо ответила Юджиния. – Думаю, до этого времени ты едва ли появишься из спальни.
При этих словах Эмма покраснела до корней волос.
– Разумеется, не появлюсь, – не моргнув глазом заявил Алекс. – Однако я не стану возражать, если нам утром принесут завтрак.
– Об этом можешь не волноваться, я уже обо всем позаботилась. – Глаза Юджинии потеплели. – Я так счастлива за тебя, мой любезный сын!
Улыбнувшись Юджинии на прощание, Алекс взял жену под руку, и они двинулись к хозяйской спальне. Эмме приходилось почти бежать, чтобы не отстать от Алекса, размашисто шагавшего по длинному коридору.
– Пожалуйста, – взмолилась она смеясь. – Подожди минутку!
– Не могу, – ответил Алекс безжалостно и тут же сгреб ее в охапку, так что остальную часть пути Эмма проделала на его руках.
– Наконец-то мы одни! – воскликнул Алекс, захлопывая дверь ногой и не выпуская ее из объятий. – Не возражаешь, если я тебя поцелую?
– Разумеется, нет.
К моменту, когда он оторвался от нее, Эмма едва могла дышать, поэтому Алекс сперва выждал несколько мгновений, а затем взял ее за руку, и они прошли в спальню.
– Это твоя новая комната, – сказал он, обводя спальню широким жестом.
Эмма с любопытством огляделась: вся обстановка говорила о том, что комната принадлежит мужчине.
– Ее можно обставить по-другому, если хочешь, – предложил Алекс. – Но только ничего розового.
Эмма подавила усмешку.
– Думаю, мы сумеем выбрать что-нибудь подходящее.
– Комнату рядом, соединяющуюся с этой, официально называют комнатой герцогини, но я предпочел бы, чтобы ты больше времени проводила здесь.
– Вот как?
– Да. А из комнаты герцогини мы можем сделать гостиную и украсить ее всякой женской дребеденью, если пожелаешь, – сказал Алекс серьезно. – Но не думаю, что тебе понадобится там кровать. Ее можно поставить в комнату миссис Гуд – она с нами много лет, и, думаю, для нее это будет славный подарок. А теперь, – он хищно улыбнулся, – подойдите ближе, ваша светлость, чтобы мы могли снять с вас это роскошное платье.
– У меня есть имя, – ответила Эмма серьезно, – и я не хочу, чтобы меня называли «ваша светлость».
Не отвечая, Алекс принялся расстегивать крошечные пуговки на ее подвенечном платье. Он производил это действие с раздражающей медлительностью, и его прикосновения вызывали в теле Эммы дрожь горячечного желания.
Когда она наконец положила руки ему на плечи, чтобы удержаться на ногах, из ее уст вырвался слабый