В лодочном домике на берегу озера найдено тело Яна Крессуэлла, управляющего финансами процветающей компании «Файрклог индастриз». Местные власти констатируют смерть в результате несчастного случая – Ян утонул, ударившись головой о камни причала. Но семья Файрклог, не удовлетворившись официальным заключением, начинает собственное расследование. Глава семейства обратился к руководству Скотленд-Ярда – и на место происшествия выехал инспектор Томас Линли. Как всегда, ему помогает детектив Барбара Хейверс. Но в процессе расследования обстоятельств смерти Крессуэлла взору Линли является такое хитросплетение семейных отношений, тайн и лжи, что гибель Яна отходит на второй план…
Авторы: Элизабет Джордж
и уточнить. Очень важной может оказаться дата составления завещания. Может Барбара это проверить?
Может и проверит, заверила инспектора Барбара.
— А что там насчёт детей?
— Видимо, Крессуэлл предполагал, что деньги по страховке пойдут и им на пользу. Но что-то непохоже.
Хейверс присвистнула.
— Всегда иди по следу денег.
— А что, разве не так?
— И это мне вот о чём напоминает, — сказала Барбара. — О парне из «Сорс». Вы на него ещё не натыкались?
— Пока нет, — ответил Линли. — А что?
— А то, что за ним тоже следует присмотреть. Оказалось, что он уже был там, ровно за три дня до того, как Ян Крессуэлл утонул. А поскольку ему нужно что-то жареное для статьи, то нечто вроде убийства было бы в самый раз.
— Мы это учтём, — пообещал Линли. — Но для убийства ему нужно было бы пробраться во владения Файрклога, залезть в лодочный дом, а потом уйти, и всё это время оставаться незамеченным. Но вы ведь говорите о довольно крупном человеке, так?
— Почти семь футов ростом. Что, неудачное предположение?
— Да, сомнительное, но в нашем случае, думаю, всякое возможно.
Линли мысленно прикинул, мог ли семифутовый рыжий репортёр ускользнуть от внимания Миньон Файрклог. Разве что в очень поздний час очень тёмной ночи, решил инспектор.
— Ну ладно, — сказал он, — мы всё равно во всём разберёмся, так или иначе. — Это было сигналом к концу разговора, и Линли знал, что сержант правильно его поняла. Но прежде чем она отключила связь, он должен был кое-что узнать (хотя и не желал понимать, зачем ему это нужно) и потому спросил: — Вы сумели ускользнуть от внимания суперинтенданта? Она по-прежнему думает, что у вас выходной? Вы на неё не наткнулись там, в Ярде?
Последовало довольно долгое молчание. И Линли сразу понял, какой ответ услышит. Избегая взгляда Сент-Джеймса, он пробормотал:
— Чёрт побери… Это может усложнить дело. Для вас, я хочу сказать. Мне очень жаль, Барбара.
Та ответила беспечным тоном:
— По правде говоря, наша начальница малость тяжела в общении, инспектор. Но вы меня знаете. Я привыкла к такому.
Дебора терпеть не могла моменты разлада с мужем. Но это случалось, иногда из-за несоответствия возраста, а иногда из-за его состояния и всего того, что из этого следовало. Но чаще всего виновато было несходство их характеров, выражавшееся в том, как они смотрели на жизнь. Саймон ко всему подходил логически и с весьма примечательной незаинтересованностью, и из-за этого спорить с ним было почти невозможно, потому что Дебора смотрела на те же самые вещи сквозь завесу эмоций. И в битве, в которой сражающиеся армии выходили к месту схватки или из сердца, или из головы, всегда выигрывали те батальоны, которые шли от ума. Дебора же частенько оставалась при одном и том же совершенно бесполезном заявлении, которым заканчивались её горячие споры с мужем:
— Ты ничего не понимаешь!
Когда Саймон ушёл, оставив Дебору в номере гостиницы, она сделала то, что было необходимо сделать: позвонила его брату Дэвиду и сообщила ему то, что назвала «их решением»:
— Я весьма ценю твою заботу о нас, Дэвид, — сказала она, и сказала совершенно искренне. — Но для меня невыносима мысль о том, что придётся делить ребёнка с его биологическими родителями. Поэтому мы отказываемся.
Она прекрасно понимала, что разочаровала Дэвида, и ничуть не сомневалась в том, что и другие родные мужа будут разочарованы. Но ведь родным Саймона не предлагали впустить в свою жизнь и в свои сердца совершенно посторонних людей.
— Знаешь, Деб, всё это на самом деле ведь лотерея, любой вариант усыновления и так далее, — сказал Дэвид.
На это Дебора ответила:
— Я прекрасно это понимаю. Но ответ остаётся тем же. Сложность тут в том, что… мне с этим не справиться.
Итак, всё было кончено. Через день-другой та беременная девочка отправится на встречу с какой-нибудь другой парой, жаждущей ребёнка. Дебора была рада тому, что наконец приняла окончательное решение, но всё равно чувствовала себя несчастной. Она знала, что Саймон будет недоволен, но не видела другого ответа, кроме того, который уже дала Дэвиду. Им просто придётся двигаться дальше.
Дебора видела, что её мужу становится здорово не по себе при мысли о суррогатной матери. Она бы предпочла думать, что это связано с его научным складом ума. Но он говорил, что современная медицина движется в сторону дегуманизации. Закрыться в специальном туалете, чтобы наполнить спермой специальный стерильный контейнер… А потом произойдёт оплодотворение яйцеклетки, а потом — наблюдение за суррогатной беременностью…
