Верь в мою ложь

сумеет что-то разузнать напрямую у полицейских. Мы можем…
— Дебора! — произнёс Саймон.
Это был тот самый тон, который приводил Дебору в ярость, хотя Саймон желал как раз обратного — утихомирить её.
Томми не улучшил её настроения.
— Даже не знаю, Деб, — пробормотал он, отводя взгляд в сторону.
Дебора не знала, думал ли он о том, что она сказала, или прикидывал, как бы ему удрать поскорее, пока супруги не поссорились, что явно должно было случиться. Потому что Томми знал Саймона лучше, чем кто-либо другой. И знал, как реагирует Дебора на подобный тон Саймона. Так что — да, у Саймона были причины кое-чего опасаться, это Дебора готова была признать, но ведь самому-то Линли опасаться было нечего!
Она сказала:
— Нам ведь всё просто подают на тарелочке, Томми!
На это Томми ответил:
— Деб, Барбара уже сообщила мне, что репортёр здесь появился ещё за три дня до смерти Крессуэлла. И его цель — добавить какую-нибудь изюминку в статью о Николасе Файрклоге.
— И?..
— Дебора, но это же очевидно, — вмешался Саймон. — Есть шанс, что этот парень…
— Ох, только не говорите, что вы думаете, будто репортёр в поисках жареных фактов сам подстроил подозрительную смерть одного из членов интересующей его семьи! Это полная чушь. — И поскольку оба мужчины попытались заговорить одновременно, она их перебила: — Нет. Погодите. Послушайте меня. Я много обо всём этом думала, и есть кое-что такое, чего вы не знаете. Это касается жены Николаса.
В пользу Деборы было то, что ни один из мужчин ещё не встречался с Алатеей. И с Николасом Файрклогом — тоже, что давало ей дополнительное преимущество.
Томми сообщил:
— Барбара уже роется в прошлом Алатеи Файрклог, Деб.
Но Дебора возразила:
— Сколько бы ни рылась, всего не узнает. — И принялась выкладывать всё то, что узнала о тайнах Алатеи Файрклог. — Если верить Николасу, где-то существуют некие фотографии. Алатея была моделью, но такой, что предпочла бы сохранить это в тайне. Она всё рассказала Николасу, но больше никто из членов семьи об этом не знает. Он назвал это «нехорошим бельём», и думаю, мы все понимаем, что это значит.
— Что именно? — спросил Саймон, глядя на неё особым взглядом, мрачным, понимающим и встревоженным.
«Чтоб тебе пусто было», — подумала Дебора и сказала:
— Такое можно найти в специальных каталогах, где всякие кожаные штучки для садомазохистов и порнографии, Саймон. Думаю, это ясно, так?
— Ты права, конечно, — кивнул Томми. — Но Барбара этим занимается. Она разберётся.
— Но это ещё не всё, Томми. Далеко не всё. — Дебора знала, что Саймону не понравится новый поворот темы, но всё равно намеревалась дойти до конца, потому что это необходимо было исследовать, потому что это уж точно было как-то связано с Яном Крессуэллом. — Это касается суррогатного материнства.
Саймон буквально побелел, услышав это. Дебора поняла, что он решил: она собирается обсуждать с Томми их абсолютно личные дела, обращаясь к нему как к арбитру, способному разрешить их несогласия. И повернулась к мужу:
— Нет, это не то. Я просто подумала, что Алатея, судя по всему, не способна выносить ребёнка. Или не может забеременеть. Думаю, она ищет суррогатную мать, и полагаю, что такой матерью может оказаться жена Яна Крессуэлла, Найэм.
Саймон и Томми переглянулись. Но они ведь не видели Найэм Крессуэлл, так что ничего не знали. Дебора продолжила: Николас Файрклог хочет ребёнка, Алатея изучает журнал с объявлениями на последних страницах, внешность Найэм Крессуэлл прямо говорит о том, что женщина прибегает к хирургическим вмешательствам для поддержания формы… Тут нужно учесть простую логику женщины, которая потеряла мужчину и уверена, что должна найти ему замену, и хочет что-то сделать, чтобы увеличить свои шансы на хороший результат…
— Найэм нужны деньги на всё это. И выносить ребёнка для Алатеи — значит неплохо заработать. Конечно, брать деньги за суррогатное материнство незаконно, но это ведь семейное дело, и кто узнает, если ей заплатят? Николас и Алатея уж точно ни единой душе не проболтаются. Так что Найэм вручит им ребёнка, они ей — денежки, и дело будет сделано.
Саймон и Томми выслушали её в молчании. Линли смотрел на собственные ботинки. Оба мужчины явно собирались сказать Деборе, что она просто свихнулась (ох, как хорошо она знала их обоих!), и потому она продолжила:
— А может быть, и это даже больше похоже на правду, Николас Файрклог и не подозревает о таком соглашении. Алатея может просто изображать беременность. Она довольно высокая, и вполне возможно, что у неё и не должно быть ничего заметно до самого последнего срока. Найэм на несколько месяцев исчезает,