Верь в мою ложь

над озером, повернул на боковую дорогу, которая шла прямиком к воде и каменному лодочному дому, стоявшему на берегу.
Здесь он держал свою двухвёсельную лодку. Она глубоко погрузилась в воду и стала скользкой, и в неё нелегко было забраться с каменного причала, огибавшего с трёх сторон внутреннюю сторону лодочного дома, — так же трудно, как и выбраться из неё. Сложность усугублялась отсутствием освещения в лодочном доме. Обычно здесь хватало света, падавшего сквозь широкий проём, однако сейчас день подходил к концу, темнело. Но Ян не мог принять это во внимание, потому что ему было просто необходимо очутиться на озере, погрузить вёсла в упругую массу воды, набирая скорость, напрягая мускулы, пока всё тело не обольётся потом и в сознании не останется только одно: ощущение мышечных усилий.
Ян отвязал канат, удерживавший лодку, и подтянул судёнышко поближе к камням. Неподалёку от выхода из лодочного дома три ступеньки спускались к самой воде, но Ян уже знал, что пользоваться ими рискованно. Когда вода в озере поднималась, на ступенях оседали водоросли, но камни никто не чистил уже много лет. Ян мог и сам без труда сделать это, но он вспоминал о ступенях только тогда, когда ему была нужна лодка, а лодка бывала ему нужна только тогда, когда ему действительно было крайне необходимо очутиться в ней как можно скорее.
И этим вечером было так же. Держа в одной руке канат, а другой придерживая борт лодки, он осторожно наклонился, распределяя вес тела так, чтобы не перевернуть судёнышко и не свалиться в воду. Наконец он очутился в лодке. Свернув канат, положил его на корму, поставил ноги в упоры и оттолкнулся от причала. Лодка стояла носом к выходу, так что попасть в озеро было нетрудно.
Дождь, начавшийся ещё тогда, когда Ян ехал к Айрелет-холлу, теперь шёл куда более решительно, и если бы Яну не хотелось избавить тело от напряжения, он бы наверняка повернул обратно. Но дождь был фактором несущественным, к тому же не так уж он казался силён. И к тому же Ян не собирался долго болтаться на озере. Он хотел только немного проплыть на север. И как только он пропотеет как следует, сразу вернётся к причалу.
Он вставил длинные вёсла в треугольные уключины. Уселся поудобнее. Проверил, хорош ли упор ног. И уже через десять секунд был далеко от лодочного дома, направляясь к центру озера.
Оттуда ему был хорошо виден Айрелет-хаус с его башнями, фронтонами, множеством труб, напоминавшими о долгих веках, пролетевших над этим зданием. Из окон эркера гостиной лился свет; он горел и на втором этаже, в спальне владельца здания. С южной стороны виднелись массивные геометрические очертания архитектурного сада; они вырисовывались на фоне вечернего неба, поднимаясь над каменной оградой, окружавшей их, отчасти скрытые самим зданием. Во второй башне свет горел на всех этажах; эта башня была близнецом первой, хотя и выстроена гораздо позже. Самое бесполезное сооружение, какое только видел в своей жизни Ян Крессуэлл.
Он отвернулся от башни, архитектурного сада, от деревенского дома своего дяди, человека, которого любил, но не понимал. «Я принимаю тебя, значит, и ты должен меня принять, — говорил ему Бернард Файрклог, — потому что все мы должны принимать друг друга ради простоты существования».
Конечно, Ян размышлял над этим, точно так же, как размышлял о долгах, которые все должны платить, и о том, перед кем, собственно, все мы в долгу. И это тоже было у него на уме нынешним вечером. И это тоже заставило его сесть в лодку.
Озеро совсем не было диким и уединённым местечком. Благодаря его размерам — а это был самый большой водный массив в Камбрии — на его берегах пристроилось несколько маленьких городков и деревень, а на первозданных пространствах между ними стояли местами отдельные дома с выложенными сланцем фасадами — то ли чьи-то загородные дома, давным-давно превращённые в дорогие отели, то ли частные жилища, принадлежавшие обычно людям достаточно состоятельным для того, чтобы не всегда жить в одном месте, потому что с переходом осени в зиму озеро становилось весьма неприветливым для тех, кто не готов был выдерживать резкие ветра и снегопады.
В общем, на озере Ян не чувствовал себя оторванным от мира. Конечно, его лодка в данный момент была единственной на воде, но его успокаивал вид берегов, где виднелось множество причалов для лодок разных местных клубов, а также для каяков, каноэ и прочих разновидностей судов; многие лодки принадлежали жителям домов, стоявших у озера, и пока ещё не были извлечены из воды в преддверии наступавшей зимы.
Ян не знал, как долго работал вёслами. Но вряд ли прошло много времени, думал он, потому что пройденное им расстояние не выглядело слишком большим. Он ещё даже не добрался до отеля «Бич-Хилл»,