В лодочном домике на берегу озера найдено тело Яна Крессуэлла, управляющего финансами процветающей компании «Файрклог индастриз». Местные власти констатируют смерть в результате несчастного случая – Ян утонул, ударившись головой о камни причала. Но семья Файрклог, не удовлетворившись официальным заключением, начинает собственное расследование. Глава семейства обратился к руководству Скотленд-Ярда – и на место происшествия выехал инспектор Томас Линли. Как всегда, ему помогает детектив Барбара Хейверс. Но в процессе расследования обстоятельств смерти Крессуэлла взору Линли является такое хитросплетение семейных отношений, тайн и лжи, что гибель Яна отходит на второй план…
Авторы: Элизабет Джордж
делать это в подобные моменты. «Всё проходит, — подумал он. — И это тоже пройдёт».
Сент-Джеймс повернулся в кресле и сказал:
— Когда-то, безусловно, случались идеальные преступления. Но в наши дни слишком трудно совершить такое, да просто невозможно. Криминальная наука слишком далеко продвинулась вперёд, Томми. Теперь всегда можно отыскать какой-то след с помощью методов, о которых ещё лет пять назад и знать никто не знал. И сегодня идеальное преступление должно выглядеть так, чтобы никому и в голову не пришло, что это вообще может быть преступлением.
— Но разве мы не видим как раз это?
— Только не после расследования коронёра. Только не при условии, что Бернард Файрклог сам приехал в Лондон и попросил тебя перепроверить всё ещё раз. Нынче идеальное преступление — это то, что вообще не вызывает подозрений, никому даже в голову не должно прийти, что это может быть преступлением. И расследование не назначается; коронёр просто фиксирует смерть, жертву кремируют в течение сорока восьми часов, и на том всё кончается. Но при той ситуации, какую мы видим здесь, ничего не осталось не проверенным, не осталось ничего такого, что заставляло бы подозревать неслучайность смерти Яна Крессуэлла. Коронёр сделал правильный вывод.
— А если предполагаемой жертвой была Валери, а не Ян?
— Получается то же самоё, сам видишь. — Сент-Джеймс сделал глоток кофе. — Если тут крылось намерение, Томми, и если преступник нацеливался на Валери, а не на Яна… ну, ты ведь должен согласиться, что от неё можно было избавиться и другими способами, более удобными. Всё знали, что Ян, как и Валери, пользуется лодками. И зачем так рисковать и убивать его, если умереть должна была Валери? И опять же, какой тут мотив? И даже если у кого-то были причины желать ей смерти, всё равно исследование доказательств к чему-то привело бы.
— Но доказательств нет.
— Нет ничего, говорящего о том, что это не то, чем выглядит: несчастным случаем.
— Но, Саймон, для расшатывания камней могло быть использовано что-то другое, не разделочный нож.
— Разумеется. Но тогда на самих камнях остались бы следы применённого инструмента. А на них следов нет. Этот лодочный дом уже много лет ждёт возможности кого-нибудь утопить.
— Значит, это не преступление.
— Таков мой вывод. — Саймон сожалеюще улыбнулся. — Я вынужден повторить то, что уже говорил Деборе, не убедив её, правда. Пора возвращаться в Лондон.
— А как насчёт преступного намерения?
— В смысле?
— Предположим, некто желает кому-то смерти. Надеется на неё. Даже планирует. Но прежде чем успевает осуществить свои планы, его опережает несчастный случай, и предполагаемая жертва всё-таки погибает. Такое здесь может быть?
— Может, конечно. Но если и так, вину в данном случае установить невозможно, и ничьё поведение не заставляет предположить виновность.
Линли задумчиво кивнул.
— И несмотря на всё это…
— Что?
— Меня не оставляет отвратительное чувство. — Телефон инспектора зазвонил. Он посмотрел на дисплей и сообщил Сент-Джеймсу: — Хейверс.
— Значит, есть какие-то новости.
— Могу лишь надеяться. — Линли заговорил в трубку: — Скажите мне что-нибудь интересное, сержант. В данном случае пригодится что угодно.
Барбара позвонила инспектору из дома. Она отправилась в Ярд задолго до рассвета, чтобы ещё раз воспользоваться его богатой базой данных. А потом, не желая находиться там, где могла появиться суперинтендант Ардери, отступила домой. В течение утра она выпила двенадцать чашек кофе и теперь была так переполнена кофеином, что подозревала: ей не уснуть несколько ночей. И ещё она дымила, как паровоз, тянущий в гору тяжеленный состав. Теперь ей казалось, что мозги у неё вот-вот взорвутся.
Первым делом она сообщила Линли:
— Имеется ребёнок, инспектор. Это может быть важно. А может и ничего не означать. Но выяснилось, что у Вивьен Талли есть восьмилетняя дочь по имени Бьянка. Ещё мне кажется, она знала, что к ней может заявиться кто-то вроде меня. В её квартире нет ничего личного, и она не слишком удивилась, когда я сказала ей, что я из Скотленд-Ярда. О ребёнке я узнала только потому, что заговорила с портье того дома, где она живёт. И она собирается продать квартиру.
— Значит, вы к ней проникли.
— В том и состоят мои таланты, сэр. Живу ради того, чтобы вас удивлять.
Барбара быстро рассказала Линли всё то, что узнала о Вивьен и от Вивьен. О полученном женщиной образовании, о её работе, о её намерении вернуться в Новую Зеландию, на родину.
— Она не стала отрицать ничего
