В лодочном домике на берегу озера найдено тело Яна Крессуэлла, управляющего финансами процветающей компании «Файрклог индастриз». Местные власти констатируют смерть в результате несчастного случая – Ян утонул, ударившись головой о камни причала. Но семья Файрклог, не удовлетворившись официальным заключением, начинает собственное расследование. Глава семейства обратился к руководству Скотленд-Ярда – и на место происшествия выехал инспектор Томас Линли. Как всегда, ему помогает детектив Барбара Хейверс. Но в процессе расследования обстоятельств смерти Крессуэлла взору Линли является такое хитросплетение семейных отношений, тайн и лжи, что гибель Яна отходит на второй план…
Авторы: Элизабет Джордж
в отношении Файрклога: да, она с ним знакома, да, работает в правлении его проекта, регулярно ужинает с ним, бывает в «Твинсе». Но мгновенно воздвигла стену, когда дело дошло до вопроса о том, почему у него есть ключи от её квартиры.
— Ребёнок, Барбара… это может быть дочь Файрклога?
— Возможно. Но она может быть и дочерью его сына, или Яна Файрклога, или премьер-министра, или принца Уэльского. Девица вполне могла пуститься в приключения, если вы меня понимаете. В любом случае Вивьен давно уже не работает на старшего Файрклога. Она перестала там работать ещё до того, как у неё появился ребёнок. Трудно представить, чтобы у неё так долго продолжался роман с ним, не так ли? Настолько долго, что дело дошло до ребёнка.
— Может, дело совсем не в романе, Барбара. Может быть, Бьянка — результат случайной встречи, что в какой-то момент вернула Вивьен в жизнь Файрклога.
— То есть? Вроде как они где-то случайно столкнулись, посмотрели друг другу в глаза, а результатом стала Бьянка? Ну, в общем, возможно…
— Он основал фонд, — напомнил ей Линли. — Ему нужен был совет директоров, и она в него вошла.
— Это вряд ли. Фонд существовал задолго до того, как возникла Бьянка. Да и в любом случае занять место в правлении — это одно. А продолжать отношения с Файрклогом — это совсем другое. Зачем бы ей захотелось этого? Он на десятки лет старше её. Я видела его фотографии, и уж поверьте, физически они совсем не пара. Почему бы ей не предпочесть человека, более близкого к ней по возрасту и тоже вполне доступного? Да и в любом случае постоянная связь с женатым человеком — это путь в никуда, и она выглядит достаточно умной, чтобы это понимать.
— Ну, если она человек рассудительный, то придерживалась бы именно таких взглядов и сделала бы другой выбор. А если нет? Вы должны согласиться с тем, что люди очень часто ведут себя неразумно, сержант.
Барбара услышала чей-то голос рядом с Линли. Томас тут же пояснил:
— Здесь со мной Саймон, он говорит, что большие деньги во все времена заставляли людей терять рассудок.
— Ладно. Хорошо. Но если это ребёнок Файрклога и если сам Файрклог продолжает резвиться с Вивьен Талли в постели невесть сколько лет подряд, то зачем обращаться в Скотленд-Ярд с просьбой расследовать смерть племянника, если эту смерть уже признали несчастным случаем? Он ведь должен был понимать, что проверять начнут всех, включая и его самого. И зачем бы ему такой риск?
— Если это не имеет отношения к смерти Яна Крессуэлла, он мог рассчитывать на то, что я закрою глаза на этот чисто личный аспект его жизни.
— Если не имеет отношения, — подчеркнула Барбара. — А если имеет? Это ведь чертовски хорошо объясняет, почему Хильер выбрал именно вас для этого задания, разве нет? Граф покрывает барона. Хильер вполне мог так подумать.
— Не могу не согласиться. Он уже поступал так. Есть что-то ещё? — спросил Линли.
— Да. Я неплохо поработала. Кавех Мехран не врал насчёт фермы. Крессуэлл завещал её ему. Но интересно, когда именно он это сделал. Слышите бой барабанов? Он подписал завещание за неделю до смерти!
— Очень многозначительно, — согласился инспектор. — Хотя и вызывает вопрос: неужели убийца настолько неумен, что убил завещателя через неделю после оформления завещания в его пользу?
— Ну да, верно, — признала Хейверс.
— Ещё что-нибудь?
— О, ну да, я ведь ранняя пташка. И возмутительно ранние часы позволили мне воспользоваться международной телефонной связью, причём те, кому я звонила, не могли не ответить, потому что просто лежали ещё в постелях.
— Аргентина? — предположил Линли.
— Угадали. Я сумела дозвониться до дома мэра этой Санта-Марии-и-так далее. Сначала пыталась позвонить в офис, но там мне кто-то ответил: «Quien, que», потом начали кричать. Я наконец сообразила подсчитать разницу во времени и поняла, что говорю с какой-нибудь уборщицей. Пришлось звонить домой. И позвольте сообщить, я не напрасно старалась.
— Я уже полон восхищения, Барбара. Так что вы узнали?
— Прежде всего то, что в Аргентине никто не говорит по-английски. Или они делают вид, что не говорят. Выбирайте что хотите. Но я сумела добраться до кого-то, кто, как мне кажется, назывался Доминга Падилла дель Торрес де Васкес. Я повторяла и повторяла это имя, а она говорила «si», если не говорила «quien». Тогда я назвала имя Алатеи, и наша пташка Доминга запела. Это было сплошное «Dios mios», и «dondes», и «graciases». Я пришла к выводу, что дамочка знает, кто такая Алатея. И теперь мне нужен кто-то, кто сможет с ней поговорить.
— И у вас есть такой человек?
— Я вам уже говорила. Ажар должен знать кого-нибудь в университете.
— Но и в Ярде кто-нибудь найдётся,
