В лодочном домике на берегу озера найдено тело Яна Крессуэлла, управляющего финансами процветающей компании «Файрклог индастриз». Местные власти констатируют смерть в результате несчастного случая – Ян утонул, ударившись головой о камни причала. Но семья Файрклог, не удовлетворившись официальным заключением, начинает собственное расследование. Глава семейства обратился к руководству Скотленд-Ярда – и на место происшествия выехал инспектор Томас Линли. Как всегда, ему помогает детектив Барбара Хейверс. Но в процессе расследования обстоятельств смерти Крессуэлла взору Линли является такое хитросплетение семейных отношений, тайн и лжи, что гибель Яна отходит на второй план…
Авторы: Элизабет Джордж
Пожалуйста, оставьте меня…
— Боюсь, это невозможно.
— Вы должны уйти. Разве вы не понимаете? Никто не знает. Вы должны немедленно уйти.
Линли подумал, что вряд ли никто ничего не знает. Как такое могло быть?
— Осмелюсь предположить, что Ян Крессуэлл знал, — сказал он.
При этих его словах Алатея вскинула голову. Её глаза сверкали, но на лице вместо отчаяния вдруг отразилась растерянность.
— Ян? — переспросила она. — Нет, это невозможно. Откуда бы ему знать?
— Он ведь был гомосексуалистом, вёл двойную жизнь. Он постоянно имел дело с людьми вроде вас. И ему нетрудно было бы догадаться…
— Так вот что вы думаете? Что я — мужчина, гомосексуалист? Трансвестит? Переодетый? — В её глазах блеснуло понимание. — И вы думаете, что я убила Яна, да? Потому что он… что? Что-то обнаружил? Потому что пригрозил меня выдать, если я не… что? Заплачу? Но у меня нет денег. Боже, если бы всё было так просто…
Линли почудилось, что он проваливается в кроличью нору, как Алиса. То, как Алатея отреагировала на имя Сантьяго Васкеса дель Торрес, говорило о том, что она действительно и есть тот подросток, который некогда сбежал из родного города и каким-то образом очутился в руках Рауля Монтенегро. Но её реакция на предположение о том, что Ян каким-то образом понял, что она представляет собой на самом деле, заставила Линли усомниться в собственных выводах.
— Ян ничего не знал, — сказала Алатея. — Никто ничего не знал. Ни единый человек.
— Вы утверждаете, что и Николас ничего не знает?
Линли уставился на неё во все глаза. Он пытался понять.
Но попытка найти смысл в словах Алатеи заставляла его шагнуть в некую новую область, совершенно ему незнакомую. Он был сейчас подобен слепцу, который искал потайную дверь в комнате, битком набитой мебелью.
— В таком случае я не совсем понимаю… Как это может быть, чтобы Николас ничего не знал?
— Потому что я ему ничего не говорила, — просто ответила Алатея.
— Но осмелюсь предположить, что он и сам бы…
И тут до Линли начало доходить, что именно пыталась объяснить ему Алатея. Если она никогда не рассказывала Николасу о Сантьяго Васкесе дель Торрес и если Николас сам ни о чём не догадался, то причина тому могла быть только одна.
— Да, — кивнула Алатея, явно прочитав в его глазах зарождавшееся понимание. — Только мои родные в Аргентине об этом знают и ещё моя двоюродная сестра Елена-Мария. Она-то всегда знала. С того времени, когда мы были детьми. — Алатея отвела волосы со лба, и это был настолько женский жест, что Линли почувствовал себя неловко, хотя Алатея, возможно, как раз того и добивалась. — Она всем делилась со мной: куклами, одеждой, потом косметикой, когда мы подросли. — Алатея на мгновение отвела взгляд, потом опять посмотрела на инспектора в упор, и в её взгляде вспыхнул огонь. — Вы можете это понять? Для меня просто не могло быть по-другому. Я могла жить только так, и Елена-Мария это понимала. Не знаю, как и почему она это поняла, но она поняла. Задолго до того, как разобрались другие, она знала, кем я была.
— Женщиной… — Линли наконец-то произнёс это слово. — Женщиной, заключённой в мужском теле. Но всё равно женщиной.
— Да, — согласилась Алатея.
Линли подумал над этим. Он видел, что Алатея ждёт его реакции, возможно готовясь к худшему: отвращению, растерянности, неприятию, любопытству, жалости… Она оказалась одной из пяти братьев в мире, где быть мужчиной означало обладать всеми привилегиями, каких просто не могло быть у женщины. Она знала, что большинство мужчин никогда не поймут, почему бы вдруг какому-то мужчине в их мире захотелось изменить пол, стать не тем, кем он родился. А именно это она и сделала, судя по всему. И Алатея утвердила инспектора в этой догадке, сказав:
— Даже когда я была ещё Сантьяго, я была женщиной. Да, у меня было мужское тело. Но мужчиной я не была. А жить вот так… не принадлежать ни к тем, ни к этим… иметь тело, которое не чувствуешь как своё… страстно желать всё изменить, быть готовой на всё, лишь бы добиться естественного для себя состояния…
— И вы стали женщиной, — пробормотал Линли.
— Да, я изменила пол. Я уехала из Санта-Марии, потому что хотела жить как женщина, а там это было невозможно. Из-за отца, его положения в городе, из-за семьи. Много было причин. А потом появился Рауль. У него были деньги, необходимые мне для того, чтобы стать женщиной, и у него были свои причины. И мы заключили сделку. Никто больше не был в неё вовлечён, никто ничего не знал.
Алатея грустно посмотрела на Линли. За свою жизнь Томас повидал много чувств, отражавшихся на лицах людей, людей отчаявшихся, лукавящих, застенчивых, людей, которые пытались скрыть правду. Им всегда казалось,
