В лодочном домике на берегу озера найдено тело Яна Крессуэлла, управляющего финансами процветающей компании «Файрклог индастриз». Местные власти констатируют смерть в результате несчастного случая – Ян утонул, ударившись головой о камни причала. Но семья Файрклог, не удовлетворившись официальным заключением, начинает собственное расследование. Глава семейства обратился к руководству Скотленд-Ярда – и на место происшествия выехал инспектор Томас Линли. Как всегда, ему помогает детектив Барбара Хейверс. Но в процессе расследования обстоятельств смерти Крессуэлла взору Линли является такое хитросплетение семейных отношений, тайн и лжи, что гибель Яна отходит на второй план…
Авторы: Элизабет Джордж
что они могут скрыть свою истинную натуру, но удавалось это только социопатам. Потому что реальность такова, что глаза — это действительно окна души, а души нет только у психически больных.
Напротив диванчика, на котором сидела Алатея, имелась скамья. Линли опустился на неё и сказал:
— Значит, смерть Яна Крессуэлла…
— Я к ней не имею никакого отношения. Если бы я кого-то и убила, то это был бы Рауль Монтенегро, но я не хочу его убивать. И никогда не хотела. Я хотела просто сбежать от него, но и это не потому, что боялась, что он меня выдаст. Он не стал бы этого делать, потому что ему необходима была некая женщина, которая была бы полностью в его власти. Не настоящая женщина, понимаете? Не настоящая, а именно мужчина, который превратился в женщину, чтобы Рауль не потерял репутацию в своём мире мачо. Но вот чего он не понимал и чего я ему не говорила, так это то, что я вовсе не меняюсь, потому что я уже женщина. Мне просто нужна была операция, чтобы это подтвердить.
— И он заплатил за эту операцию?
— Ну да. Он ведь думал, что взамен получит идеальные отношения между двумя мужчинами, один из которых в глазах всего света выглядит женщиной.
— То есть ему нужны были гомосексуальные взаимоотношения.
— Своего рода да. Но этого быть не могло, поскольку один из партнёров был другого пола. Нашей проблемой — моей и Рауля — было то, что мы не до конца поняли друг друга перед тем, как начали… эту авантюру. А может быть, я намеренно не желала понять, чего он хотел от меня, потому что была в отчаянии, а он казался единственным выходом.
— Но почему вы думаете, что теперь он ищет вас?
Алатея ответила совершенно спокойно, без малейшей иронии или хвастовства:
— А вы не стали бы, Томас Линли? Он потратил огромные деньги, чтобы создать меня, а в ответ на свои вложения ничего не получил.
— Но что известно Николасу?
— Ничего.
— Как это может быть?
— Последняя операция была сделана много лет назад в Мехико. Когда я поняла, что не могу быть тем, что нужно Раулю, я сбежала от него. И — из Мехико. Я перебиралась с места на место, нигде не задерживаясь. И наконец очутилась в Юте. И встретила Ники.
— Но вы должны ему всё рассказать…
— Почему?
— Потому что… Но это ведь очевидно. Есть некоторые функции, которые ваше тело не сможет выполнить.
Алатея вздохнула.
— Я думала, что всегда смогу оставаться женщиной так, чтобы Ники ничего не узнал. Но потом он захотел вернуться в Англию, захотел сделать всё, чтобы его отец мог им гордиться. И он видел только один путь к этому, так сказать, гарантию счастья отца. Мы должны сделать то, чего не смогла сделать ни одна из сестёр Николаса. Мы должны родить ребёнка и подарить Бернарду внука, и это навсегда исцелит ту боль, которую причинил ему Николас… ему и матери… за все годы своего наркотического безумия.
— Значит, теперь вы просто обязаны ему всё объяснить.
Алатея покачала головой.
— Как я могу признаться ему в подобном предательстве? Вы сами смогли бы?
— Не знаю.
— Я могу любить его. Могу быть его возлюбленной. Могу создать для него дом и делать всё то, что может сделать для мужчины женщина. Кроме одного. Ведь даже пойти к доктору, чтобы обследоваться, якобы чтобы выяснить, почему я до сих пор не забеременела… Я с самого начала лгала Нику, потому что уже привыкла лгать, потому что мы всё это делаем, потому что иначе не выжить в этом мире… Это называется хитростью, это образ жизни. Единственная разница между мной и остальными людьми в том, что я превратилась из мужчины в женщину и скрыла это от того, кого я люблю, потому что я думала: если он об этом узнает, он не захочет на мне жениться, не захочет увезти в такое место, где Рауль Монтенегро никогда меня не найдёт. В этом мой грех.
— Но вы ведь понимаете, что должны ему рассказать.
— Я действительно должна что-то сделать, — ответила Алатея.
Он как раз доставал из кармана ключи от машины, когда Дебора подъехала к Арнсайд-хаусу. Линли застыл на месте, они с Деборой уставились друг на друга. Она остановила машину рядом с «Хили-Эллиотом», вышла и ещё мгновение-другое просто смотрела на Томаса. По крайней мере, подумал он, у неё хватило совести изобразить сожаление.
— Ох, я виновата, Томми… — сказала Дебора.
— Ну да, конечно, — ответил он.
— Ты что, ждал меня всё это время?
— Нет. Я уже возвращался в Лондон, был примерно в часе езды отсюда. Но мне позвонила Барбара. Оставались кое-какие неподвязанные концы. Вот я и подумал, что лучше вернуться и разъяснить всё до конца.
— Какого рода концы?
— Как выяснилось, к смерти Яна Крессуэлла
