В лодочном домике на берегу озера найдено тело Яна Крессуэлла, управляющего финансами процветающей компании «Файрклог индастриз». Местные власти констатируют смерть в результате несчастного случая – Ян утонул, ударившись головой о камни причала. Но семья Файрклог, не удовлетворившись официальным заключением, начинает собственное расследование. Глава семейства обратился к руководству Скотленд-Ярда – и на место происшествия выехал инспектор Томас Линли. Как всегда, ему помогает детектив Барбара Хейверс. Но в процессе расследования обстоятельств смерти Крессуэлла взору Линли является такое хитросплетение семейных отношений, тайн и лжи, что гибель Яна отходит на второй план…
Авторы: Элизабет Джордж
и, как обычно, внимательно всмотрелся в её лицо, пытаясь по выражению прочитать мысли. Поняв, какая тяжесть лежит у неё на душе, он сказал:
— Да, он мне звонил, когда вы останавливались на заправку. Мне очень, очень жаль, любимая.
Дебора наклонилась, чтобы подхватить на руки таксу, вертевшуюся у её ног, и Пич тут же попыталась облизать ей лицо.
— Ты был прав во всём, — сказала Дебора мужу, прижимаясь щекой к шелковистой голове собаки. — Но ты ведь всегда прав.
— Это меня не радует.
— Что именно? То, что ты прав всегда или что оказался прав в данном случае?
— Ни то, ни другое. К тому же я не всегда бываю прав. Если речь идёт о науке, то я, конечно, чувствую себя на твёрдой почве. Но когда речь заходит о сердечных делах… Поверь, Дебора, тут я ничего не понимаю. Блуждаю во тьме.
— Всё дело в том журнале. «Зачатие». Для меня он стал чем-то вроде предмета одержимости. Из-за этого журнала мне казалось, что между нами возникает некое родство, и я позволила этой мысли преобладать надо всем остальным. Так что это именно я виновата в её смерти. Если бы я не заставила её чувствовать себя такой уязвимой… Если бы я не напугала её… Я ведь думала, что она говорит о том чокнутом репортёре из «Сорс», а она всё это время держала в уме человека, который её преследовал, считала, что это он меня прислал…
— Думала о человеке, который, как ей казалось, преследовал её, — мягко поправил её Саймон. — Если вот так сосредотачиваться на чём-то одном, как это делала она, вся твоя жизнь начинает подчиняться этой идее. И мир превращается в опаснейшее место. Ты поехала туда по просьбе Томми, Дебора. А остальное она придумала сама.
— Но мы ведь оба знаем, что это не совсем так, — возразила Дебора. — То, что я реально видела в Арнсайд-хаусе, и то, что мне хотелось видеть, — разные вещи. И мы оба знаем, Саймон, почему это так.
Дебора подошла к одному из кресел и села. Пич тут же угнездилась у неё на коленях. Дебора, поглаживая собаку, снова повернулась к мужу.
— А почему она здесь?
— Я её сам позвал. Мне не хотелось ждать тебя в одиночестве.
Дебора немножко подумала.
— Как странно, — сказала она наконец. — Мне бы и в голову не пришло, что одиночество может тебя тяготить. Ты всегда был таким самодостаточным, таким уверенным…
— Значит, так я выгляжу в твоих глазах?
— Ну да. А как ещё ты можешь выглядеть? Всегда спокойный, рациональный, рассудительный. Мне иногда так хочется, чтобы ты взорвался, Саймон! Но ты никогда этого себе не позволяешь. Да и сейчас… Ты ведь чего-то ждёшь от меня, я это чувствую, но я просто не представляю, что это…
— Действительно не представляешь?
— …или как дать это тебе.
Саймон сел, но не на своё прежнее место, а на подлокотник её кресла. Дебора не видела его лица, а он не видел её. Она сказала:
— Я просто должна как-то справиться с этим, я понимаю. Но не знаю, как это сделать. Почему я не могу отказаться от этих мыслей, Саймон? Как мне избавиться от одержимости тем, чего я так сильно желаю?
— Может быть, желать не так сильно, — ответил он.
— Да как же мне этого добиться?
— С помощью отказа.
— Но это будет означать, что я сдалась, что мы сдались! И что мне тогда останется?
— Путешествия. Поиск.
— Это как голод, — негромко заговорила Дебора. — Очень похоже на него. Всегда внутри меня, грызёт и сосёт. Этот… этот голод нечем успокоить. Это ужасно. Я поэтому всегда чувствую себя… ну, пустой. Я понимаю, что так жить невозможно, но я не знаю, как угомонить это чувство.
— Может быть, тебе это и не нужно, — предположил Саймон. — Может быть, ты должна как-то смириться с ним, договориться. Или так, или ты наконец придёшь к пониманию того, что голод и его утоление — совершенно разные вещи. Они никак не связаны друг с другом. Как ни утоляй, лучше не станет.
Дебора подумала над этими словами. Она прикинула, какая часть её личности и её жизни очень долгое время была постоянно связана с одним-единственным неисполнимым желанием. И наконец сказала:
— Но это не тот человек, которым я хотела бы быть, любимый.
— Так стань кем-то ещё.
— Чёрт побери, и с чего мне начать такую программу?
Саймон коснулся её волос.
— С того, чтобы хорошенько выспаться, — ответил он.
Линли подумал о том, чтобы из Челси прямиком отправиться домой. Его городской дом в Белгрейвии находился меньше чем в пяти минутах езды на машине от дома Сент-Джеймсов. Но «Хили-Эллиот» как будто сам собой привёз его к Изабелле, и Линли вставил в скважину собственный ключ и вошёл в квартиру, не успев даже как следует подумать о том, почему он это делает.
