Верь в мою ложь

лица Манетт поняла бы, что Найэм ждёт кого-то, кто должен вот-вот явиться.
Найэм сказала: «А, Манетт…», и это должно было заменить приветствие. Она не отступила назад, приглашая войти в дом.
«Да и наплевать», — подумала Манетт. Она шагнула вперёд, предоставляя Найэм выбрать: то ли стоять вот так грудью к груди, то ли всё-таки шагнуть в сторону. Найэм выбрала последний вариант, хотя и не закрыла входную дверь, позволив гостье пройти в дом.
Манетт направилась в гостиную с большими окнами, выходившими на залив, мимоходом глянула на Арнсайд-Нот на другом берегу залива и так же мельком подумала о том, что, имея хороший телескоп, отсюда можно было бы рассмотреть не только деревья, расступавшиеся у начала пустоши, или чахлые сосны на вершине холма, но и подножие холма и гостиную её брата Николаса.
Она повернулась лицом к Найэм. Та смотрела на Манетт, но почему-то её глаза то и дело убегали в сторону двери в кухню. Как будто там кто-то прятался, что вряд ли имело смысл, учитывая то, с каким выражением Найэм открыла дверь. Поэтому Манетт сказала:
— Я бы не отказалась от кофе. Ты не против…
И пошла к кухне.
Найэм быстро заговорила:
— Манетт, что тебе нужно? Я бы предпочла, чтобы ты сначала позвонила, и…
Но Манетт уже вошла в кухню и взяла чайник, как будто у себя дома. На кухонной стойке она увидела причину тревоги Найэм. Это была ярко-красная жестяная коробка, полная всякой всячины. На коробке красовалась чёрная наклейка с белыми буквами: «Корзина любви». Было совершенно очевидно, что этот интригующий предмет был доставлен по почте, потому что на полу стояла и картонная упаковка. Ясно было и то, что в коробке содержались разнообразные игрушки, которыми пользовались пары, желавшие добавить перчика в свою сексуальную жизнь. «Очень интересно», — подумала Манетт.
Найэм проскочила мимо неё, схватила «Корзину любви», спрятала в картон и сказала:
— Ладно, отлично. Так чего тебе нужно? И я предпочла бы сама приготовить кофе, если ты не против.
Она схватила с полки кофеварку и с шумом опустила её на стол-стойку. Потом то же самое проделала с пакетом кофе и чашкой.
— Я пришла поговорить о детях, — сказала Манетт. Необходимости в предисловиях она не видела. — Почему они до сих пор не вернулись к тебе, Найэм?
— Совершенно не понимаю, при чём тут ты? Что, Тим тебе вчера на что-то жаловался?
— Тим вчера напал на меня. Думаю, мы обе должны согласиться в том, что такое поведение ненормально для мальчика четырнадцати лет.
— А… Так вот в чём дело. Ну, ты ведь сама захотела забрать его из школы. Что-то не так вышло? Какой ужас! — Последние слова Найэм произнесла таким тоном, который означал: ничего подобного не было, Тим просто не мог напасть на Манетт. Она засыпала кофе в кофеварку и достала из холодильника молоко. — Но тебе не стоило так уж удивляться, Манетт. Его ведь не просто так отправили в школу Маргарет Фокс.
— И мы обе знаем, по какой причине он там оказался, — парировала Манетт. — Какого чёрта вообще происходит?
— Происходит то, что Тим давно ведёт себя ненормально, как ты и сама могла заметить, это началось не вчера. И думаю, ты сумеешь сообразить, почему это так.
«Боже, — подумала Манетт, — Найэм ведь снова начинает всё ту же песенку: о дне рождения Тима и о неожиданном госте, явившемся к ним в дом…» Да, то был великолепный момент для того, чтобы узнать: отец семейства имеет любовника того же пола… Манетт хотелось задушить Найэм. Сколько ещё эта чёртова баба собирается мусолить поступок Яна и Кавеха? Она сказала:
— Но ведь Тим ни в чём не виноват, Найэм. — И добавила: — И не пытайся увести разговор в сторону, как ты обычно это делаешь, ясно? С Яном это могло пройти, но уверяю, со мной тебе этого не удастся.
— Если честно, я вообще не желаю говорить о Яне. В этом можешь быть уверена.
«Ну и ну, — подумала Манетт. — Какие потрясающие перемены! Весь прошлый год единственной темой её разговоров как раз и был Ян и его чудовищный поступок!» Ну что ж, она могла поймать Найэм на слове. Манетт ведь пришла поговорить о Тиме.
— Прекрасно. Я тоже не желаю говорить о Яне.
— В самом деле? — Найэм рассматривала свои ногти, безупречно ухоженные, как и вся она. — Приятно слышать. Я думала, Ян — это одна из твоих любимых тем.
— О чём это ты?
— Да будет тебе! Хотя ты и пыталась это скрыть многие годы, для меня никогда не было тайной, что ты испытываешь к нему желание.
— К Яну?!
— Ты всегда полагала, что если он уйдёт от меня, то к тебе. Так что, Манетт, по всем статьям тебе бы следовало так же злиться на него за то, что он выбрал в спутники жизни Кавеха.
«Боже, боже, — в растерянности думала Манетт. — Как это у Найэм получается? Она