В лодочном домике на берегу озера найдено тело Яна Крессуэлла, управляющего финансами процветающей компании «Файрклог индастриз». Местные власти констатируют смерть в результате несчастного случая – Ян утонул, ударившись головой о камни причала. Но семья Файрклог, не удовлетворившись официальным заключением, начинает собственное расследование. Глава семейства обратился к руководству Скотленд-Ярда – и на место происшествия выехал инспектор Томас Линли. Как всегда, ему помогает детектив Барбара Хейверс. Но в процессе расследования обстоятельств смерти Крессуэлла взору Линли является такое хитросплетение семейных отношений, тайн и лжи, что гибель Яна отходит на второй план…
Авторы: Элизабет Джордж
человеком худощавым, но в то же время выглядел жилистым и атлетичным, а форма на нём была такой, словно он каждое утро крахмалил её и утюжил, а заодно и полировал пуговицы. Констеблю было едва за двадцать, и он, безусловно, желал угодить начальству и понравиться ему. «Не лучшее качество для полицейского», — подумал Сент-Джеймс. Оно давало возможность без труда манипулировать таким человеком.
— Вы какие-то лекции читаете? — спросил констебль Шлихт после того, как они с Сент-Джеймсом представились друг другу.
Он повёл Саймона через зал прибытия в собственно здание станции, в служебный буфет, где на холодильнике красовался плакатик с надписью: «Надписывайте свои имена на упаковках с обедом!!!» и стоял древний кофейный автомат выпуска 1980 года, испускавший запахи, почему-то напомнившие Сент-Джеймсу об угольных рудниках девятнадцатого века. Шлихт вышел к поезду, не закончив обед, состоявший из чего-то похожего на куриный пирог, остатки которого лежали в пластиковом контейнере на столе. Рядом стояла баночка с малиновым желе, явно ожидавшая, когда её съедят в качестве десерта.
Сент-Джеймс промычал нечто невнятно-утвердительное в ответ на вопрос о лекциях. Он действительно время от времени читал их в колледже при Лондонском университете. Так что если бы вдруг Шлихту вздумалось проверить, то причины приезда Сент-Джеймса в Камбрию выглядели бы вполне убедительными. Саймон попросил констебля продолжить обед, потому что ему только и нужно, что уточнить несколько деталей, это не помешает полицейскому покончить с едой.
— Думаю, для вас такие случаи не слишком интересны, вы могли бы найти для примеров на лекции что-то и более любопытное, ну, если вы понимаете, о чём я. — Шлихт уселся на своё место, взял вилку и нож и принялся за еду. — Случай с Крессуэллом с самого начала был совершенно ясным.
— Ну, наверное, какие-то лёгкие сомнения у вас всё-таки возникли, — возразил Сент-Джеймс. — Вы ведь вызвали другого офицера.
— А, вы об этом!
Шлихт с понимающим видом взмахнул вилкой — и тут же подтвердил то, что Сент-Джеймс заподозрил с самого начала, а именно — что для констебля это была первая встреча со смертью, и он не хотел сразу испортить себе послужной список; к тому же и семья была слишком известна в их краях.
— Они ведь ещё и богаты, как дьяволы, если вы понимаете, о чём я, — добавил он и усмехнулся, как будто богатство Файрклогов требовало от местной полиции определённых выводов. Сент-Джеймс промолчал, он лишь вопросительно смотрел на констебля. — У богатых свои правила жизни, вы ведь знаете? Они живут не так, как вы или я. Возьмите хоть мою жену… если бы она увидела труп в лодочном доме — хотя начать надо с того, что лодочного дома у нас нет, — она бы заорала так, что далеко было бы слышно, и помчалась бы оттуда со всех ног, так что никаких звонков в полицию и не понадобилось бы, она быстрее бы так туда добежала, если вы понимаете, о чём я. А та особа, — Сент-Джеймс понял, что подразумевается Валери Файрклог, — осталась спокойной, как холодец. Знаете, что она сказала по телефону? «Похоже, в моём лодочном доме плавает мёртвый человек». Да, так и сказала, если верить тому парню, который принимает звонки в участке, и тут же продиктовала адрес, хотя её и спросить об этом не успели, и мне это кажется немножко странным при таких обстоятельствах, ей ведь не пришлось задать ни одного вопроса. А когда я туда приехал, думаете, она ждала на подъездной дороге, или вышагивала в саду по дорожке, или стояла на крыльце перед входом, ну, или делала ещё что-то, что сделал бы другой на её месте? Нет. Она была в доме и вышла одетой так, словно собиралась на шикарный чайный приём или куда-то ещё в таком роде, и я подумал: а что она делала в лодочном доме в таком наряде? А она сразу стала мне рассказывать, не дожидаясь вопросов, что выходила на лодке на озеро, чтобы немного порыбачить. Что, в таком платье? Говорит, она часто это делает, дважды, а то и трижды в неделю. В любое время дня, ей всё равно когда. Ей нравится быть на воде, так она говорит. И говорит, никак не ожидала увидеть в воде труп, но она знает, кто это: племянник её мужа. И повела меня туда, чтобы я посмотрел. Мы как раз шли к лодочному дому, когда подъехала медицинская машина, и она подождала, пока они нас догонят.
— Значит, она знала наверняка, что человек в воде мёртв?
Шлихт замер, не донеся вилку до рта.
— Да, знала. Конечно, он же всплыл лицом вниз и пробыл в воде уже довольно долго. Но вот то, как она была одета… вам это о чём-нибудь говорит?
Дальше всё шло по стандартной процедуре, насколько понимал Шлихт; когда они вошли в лодочный дом, не обращая внимания на странности внешности и поведения Валери Файрклог, то увидели такую картину. Шлюпка плавала вверх дном,
