Верь в мою ложь

исцеляет. Именно сам процесс, а не его результат, вот я о чём. Конечно, сначала они сосредотачиваются на результате. Это вообще в природе человека. Но потом начинают понимать, что настоящий результат — это вера в себя, чувство собственного достоинства, самопознание. Назовите как хотите.
Дебора обернулась. За её спиной стоял Николас Файрклог. Она сказала:
— Честно говоря, ваши рабочие не кажутся достаточно сильными для того, чтобы много работать, мистер Файрклог. Почему здесь нет людей помоложе, чтобы помогать им?
— Потому что именно эти сильнее всего нуждаются в спасении. Здесь и сейчас. Если никто не протянет им руку, они погибнут на улицах в ближайшие год-два. А я считаю, что никто не заслуживает такой смерти. По всей стране и во всём мире работают программы помощи молодым, и поверьте, я это хорошо знаю, потому что потратил кучу времени на многие из них. Но что есть для людей вроде этих? Убежище на ночь, пара сэндвичей, горячий суп, Библия, одеяла и прочее в этом роде. Но не вера в них. А они не настолько глупы, чтобы не рассмотреть жалость за полсотни ярдов. Они видят, какие чувства люди испытывают к ним, а потому просто пользуются вашими деньгами и плюют на вашу благотворительность. Вы меня извините, да? Я вас ненадолго оставлю. Нужно поговорить с одним из них.
Дебора проводила взглядом Николаса, пробиравшегося сквозь завалы мусора. Он крикнул:
— Эй, Джо! Что там слышно от каменщиков?
Дебора побрела в сторону большой палатки, увидев на ней плакат с надписью: «Еда и встречи». Внутри бородатый мужчина в вязаной шапке и плотной куртке — слишком плотной для такой погоды, но у мужчины явно не хватало на теле жирка для того, чтобы согревать кости, — готовил еду. Он поставил на спиртовки большие кастрюли, и от них уже поднимался замечательный запах хорошего мяса и картофеля. Мужчина увидел Дебору, его взгляд остановился на фотоаппарате в её руке.
Дебора вежливо произнесла:
— Привет! Вы не беспокойтесь. Я тут просто смотрю, что да как.
— Вот вечно так, — пробормотал мужчина.
— Что, много гостей?
— Постоянно кто-нибудь является. Самому-то деньги нужны.
— О… понимаю. Но, боюсь, я не из жертвователей.
— Да не вы одна. Мне-то всё равно. Я тут готовлю еду и место для собраний, и если меня кто спросит, что я думаю, поможет ли оно, так я скажу — поможет.
Дебора присмотрелась к нему повнимательнее.
— Но вы сами не верите в это?
— Я так не говорил. Да и кому какое дело, во что я верю? Я же говорю, я готовлю еду и место для собраний, и всё на этом. И ничего я не имею против всех этих разговоров, людям нравится. И спят под крышей.
— Во время собраний? — уточнила Дебора.
Он бросил на неё острый взгляд. Но увидел, что она улыбается, и хихикнул.
— Ну, как бы то ни было, я же говорю, люди-то на самом деле не такие уж плохие. Немножко им не повезло, немножко сами виноваты, но я лично к ним хорошо отношусь. Они хотят попытаться. Я тоже. Десять лет жить где попало… с меня довольно.
Дебора решила помочь ему накрывать столы. Рядом с мужчиной на стуле стоял большой короб, из которого он начал доставать вилки и ложки, тонкие оловянные тарелки, пластиковые стаканы и чашки и гору бумажных салфеток. Всё это они с Деборой принялись раскладывать на столах.
— Учитель, — тихо произнёс мужчина.
— Что? — не поняла Дебора.
— Я учителем был. В средней школе в Ланкастере. Химия. Спорю, вам бы и в голову не пришло такое.
— Верно, не пришло бы, — также очень тихо откликнулась Дебора.
Мужчина махнул рукой в сторону выхода.
— Здесь кого только нет, — сказал он. — И хирург у нас имеется, и физик, и агент по недвижимости, и парочка банкиров. Это те, кто уже готов рассказать, что они потеряли в прошлом. А другие?.. Ну, те ещё не готовы. Им нужно время, чтобы признаться себе в том, как низко они пали. Вам незачем так аккуратно укладывать салфетки. У нас не отель «Ритц».
— Ох, я… Просто сила привычки.
— Как у Самого, — кивнул учитель. — Происхождение не скроешь.
Дебора не стала объяснять мужчине, что её собственные корни лежат в той почве, какую в другой век назвали бы «быть в услужении». Её отец долгие годы работал на семью Сент-Джеймс, а последние семнадцать лет заботился о Саймоне, делая вид, что ничуть о Саймоне не заботится. Это была очень осторожная деятельность, и к своему приёмному сыну её отец обращался как к «мистеру Сент-Джеймсу». Дебора пробормотала что-то себе под нос, как бы реагируя на слова учителя, и сказала:
— Вам, похоже, он очень нравится.
— Сам-то? Достойный человек. Но уж слишком доверчив, хотя, по сути, это и хорошо.
— Думаете, они тут ищут какой-то выгоды? Те джентльмены, что здесь находятся.