Верный садовник

Среди пациентов лейпцигской больницы много русских немцев, приезжающих из Сибири, и у большинства из них ТБ. Все пациенты бедны, все больны, у всех слабая сопротивляемость организма, штаммы устойчивы к лекарственным препаратам, многие умирают. Они готовы подписать все, что угодно, принимать любые лекарства, не создают никаких проблем. Так что вполне естественно, что две докторицы выделяют бактерию и начинают экспериментировать с лекарствами. Они испытывают их на животных, возможно, на других студентах-медиках и интернах.
Студенты-медики бедны. Со временем они станут докторами, их интересует процесс. И руководит исследованиями Oberartz…
— Старший врач.
— Команда, возглавляемая Oberartz, с энтузиазмом проводит эксперименты. Все гордятся тем, что участвуют в них. Никто никому не желает зла, никто не совершает ничего криминального. Они — юные мечтатели, они заняты серьезным делом, их пациентов могут спасти только они. Почему нет?
— Почему нет? — эхом откликается Джастин.
— У Ковач есть бойфренд. У Ковач всегда есть бой-френд. Много бойфрендов. Этот бойфренд — поляк, хороший парень. Женатый, но никого это не волнует. И у него есть лаборатория. Маленькая, но оборудованная по последнему слову науки и техники лаборатория в Гданьске. Из любви к Ковач поляк разрешает ей пользоваться лабораторией в любое удобное для нее время. Она может привозить с собой кого захочет, вот она и привозит свою прекрасную подругу и коллегу Эмрих. Ковач и Эмрих занимаются исследованиями, Ковач и поляк занимаются любовью, все счастливы, никто не говорит о личной выгоде. Молодые женщины трудятся ради признания и славы, возможно, и продвижения по службе. И их исследования приносят положительные результаты. Пациенты все еще умирают, но они и так бы умерли. А некоторые из обреченных на смерть выживают. Ковач и Эмрих этим гордятся. Пишут статьи в медицинские журналы. Их профессор пишет статьи, в которых поддерживает своих учениц. Другие профессора поддерживают профессора, все счастливы, все друг друга поздравляют, ни у кого нет врагов, пока нет.
Карл шевелится у нее на плече. Бирджит поглаживает его по спине, нежно дует в ухо. Он улыбается и вновь засыпает.
— У Эмрих тоже есть любовник. У нее есть и муж, его фамилия Эмрих, но она с ним не живет. Это же Восточная Европа, там все замужем или женаты. Ее любовника зовут Марк Лорбир. Родился он в Южной Африке, отец — немец, мать — голландка, живет в Москве, работает представителем фармакологических компаний, но при этом ведет и свою игру, ищет разработчиков перспективных направлений в биотехнологии и содействует их исследованиям.
— Выявляет таланты.
— Он старше Лары лет на пятнадцать, объездил весь свет, но остался таким же мечтателем, как и она. Он любит науку, но так и не стал ученым. Он любит медицину, но так и не стал врачом. Он любит бога и весь мир, но он также любит твердую валюту и прибыль. Вот он и пишет: «Молодой Лорбир — человек верующий, он поклоняется христианскому богу, он боготворит женщин, но он поклоняется и прибыли». На этом он спотыкается. Он верит в бога, но игнорирует его. Лично я такого отношения не приемлю, но речь не об этом. Для гуманиста бог — оправдание негуманистических деяний. Мы будем гуманистами в последующей жизни, а пока мы получаем Прибыль. Неважно. «Лорбир берет божественный дар мудрости, — я полагаю, под этим он подразумевает молекулу, — и продает его дьяволу». Догадываюсь, что так он называет «КВХ». Потом он пишет, что рассказал Тессе, когда она приехала к нему в пустыню, обо всех своих грехах.
Джастин резко выпрямляется.
— Что он пишет? Он рассказал Тессе? Когда? В больнице? Куда она приезжала к нему? В какую пустыню? Что за бред он написал?
— Я уже говорила вам, что документ какой-то безумный. Он называет ее Эбботт. «Когда Эбботт пришла к Лорбиру в пустыню, Лорбир заплакал». Может, это фантазия, сказка. Лорбир стал кающимся грешником, ушедшим замаливать грехи в пустыню. Он — Элия или Христос, не знаю. Это просто отвратительно. «Эбботт призвала Лорбира покаяться перед богом. Вот во время этой встречи в пустыне Лорбир объяснил Эбботт сущность своих грехов». Так он пишет. Грехов у него набралось много.
Всех я не помню. Были грехи самозаблуждения и ложной аргументации. Потом, я думаю, идет грех гордости. За ним — грех трусости. За него он не ищет себе оправдания, и меня это радует. Но, возможно, его радует тоже. Лара говорит, что он счастлив, только когда кается или занимается любовью.
— Он написал все это по-английски? Она кивает.
— Один абзац звучал будто английская Библия, в следующем приводились результаты специфических клинических испытаний или рассказывалось о научных спорах между