Гиены чувствуют запах крови за десятки миль. Но двери машины с обезглавленным черным водителем и изнасилованной, а затем убитой белой женщиной-пассажиром были надежно заперты кем-то снаружи. Эта трагедия произошла в самом центре Африки… А двуногие гиены чувствуют запах наживы за тысячи миль. Лекарства, которыми торгуют эти выродки, — убивают, а подопытными кроликами становятся для них целые народы. В смертельный поединок с могущественными противниками вступает Верный Садовник, вчера — тихий инеприметный дипломат, сегодня — бесстрашный рыцарь Возмездия… Впервые на русском языке.
Авторы: Ле Карре Джон
сообщил Куртисс, наклонившись вперед. — Этот глупый петух Мугабе назначил нового министра по национальным проектам. Многообещающий молодой человек, должен тебе сказать. Ты знаешь, о ком я говорю, Тим?
— Да, конечно.
— Хороший парень. Он бы тебе понравился. Помогает нам в одном деле. И очень любит взятки. Я подумал, что тебе следует знать об этом. В прошлом это срабатывало, не так ли? Тот, кто берет взятки от Кенни К., не откажется брать их от конторы Ее Величества. Так?
— Так. Благодарю. Нам это определенно пригодится. Я передам по инстанциям.
Опять кивки и подмигивания, сопровождающиеся добрым глотком коньяка.
— Знаешь новый небоскреб, который я построил рядом с Ухуру-хайуэй?
— Очень красивый, Кенни.
— На прошлой неделе я продал его русскому. Дуг мне говорит, боссу мафии. Большому боссу, не мелкоте, с которой нам приходится здесь сталкиваться. Говорят, он имеет немалую долю в торговле наркотиками, которую держат корейцы, — Куртисс откинулся на спинку кресла, всмотрелся в Донохью с озабоченностью близкого друга. — Эй, Тим. Что с тобой? Ты так побледнел, словно вот-вот потеряешь сознание.
— Я в порядке. Такое со мной иногда случается.
— Это все химиотерапия. Я же предлагал тебе обратиться к моему врачу, а ты все отказываешься. Как Мод?
— У Мод все хорошо, благодарю.
— Возьми яхту. Расслабьтесь, побудьте вдвоем. Скажи Дугу.
— Еще раз благодарю, Кенни, но не хотелось бы афишировать наши отношения. Ты понимаешь.
Кенни кивнул, вздохнул, развел руки. Вот человек, который ничего не берет.
— Ты не присоединяешься к тем, кто не хочет иметь ничего общего с Кенни, Тим? Не собираешься кинуть меня, как банкиры?
— Разумеется, нет.
— И правильно. Ибо пострадаешь прежде всего ты. Этот русский, о котором я тебе говорил. Знаешь, что он припрятал на черный день? Что он показал Дугу?
— Слушаю со всем вниманием, Кенни.
— Я построил под небоскребом подвал. Хотел использовать его как подземный гараж. Подвал обошелся мне в кругленькую сумму, но я решил, что без него никак не обойтись. Четыреста стояночных мест на двести квартир. А этот русский, фамилию которого я собираюсь тебе назвать, заставил подвал большими белыми грузовиками с надписью «ООН» на бортах и дверцах кабины. Сказал Дугу, что они никогда не были в деле. Упали с корабля по пути в Сомали. И теперь он хочет их продать, — он картинно всплеснул руками. — Это же надо? Русская мафия, предлагающая купить грузовики ООН! Мне! Знаешь, чего он хотел от Дуга?
— Расскажите.
— Импортировать их. Из Найроби в Найроби. Мы их вроде бы купим за границей, договоримся с таможней и проведем по нашей бухгалтерии как новые. Если это не организованная преступность, то что? Русский воришка среди бела дня здесь, в Найроби, обдирающий ООН как липку! Это же просто анархия! А я терпеть не могу анархию. Поэтому воспользуйся этой крупицей информации. Передай ее куда следует. С наилучшими пожеланиями от Кенни К. За это я денег не возьму. Как говорится, за счет заведения.
— Они будут счастливы.
— Я хочу, чтобы его остановили, Тим. Немедленно.
— Коулриджа или Куэйла?
— Обоих. Я хочу, чтобы Коулриджа остановили, я хочу, чтобы затерялся этот глупый отчет жены Куэйла… «Господи, — подумал Донохью, — он знает и об отчете».
— Я полагал, что Пеллегрин его уже потерял, — он нахмурился, как хмурятся старики, когда память вдруг им изменяет.
— Бернарда в это не впутывай! Он мне не друг и никогда им не был! Я хочу от тебя одного: скажи своему мистеру Куэйлу, если он и дальше будет доставать меня, я ничем не смогу ему помочь, а зуб точат на него, а не на меня! Понял? С ним бы расправились в Германии, если бы я не замолвил за него словечко. Слышишь?
— Я слышу вас, Кенни. И все передам. Ничего больше обещать не могу.
С медвежьей живостью Куртисс выпрыгнул из кресла и заметался по кабинету.
— Я — патриот! — кричал он. — Подтверди это, Донохью! Я — гребаный патриот!
— Разумеется, Кенни.
— Скажи это вслух. Я — патриот!
— Вы — патриот. Вы — Джон Буль
. Вы — Уинстон Черчилль. Что еще я должен сказать?
— Приведи пример моего патриотизма, один из десятков. Лучший пример, который ты можешь привести. Немедленно.
«Куда он гнет?» — гадал Донохью. Но пример привел.
— Как насчет операции в Сьерра-Леоне, которую мы прокрутили в прошлом году?
— Расскажи мне о ней. Давай. Расскажи!
— Нашему клиенту требовалось оружие и боеприпасы.
— И что?
— Мы купили оружие…
— Я купил гребаное оружие!
— Вы купили оружие на наши деньги, мы обеспечили вас подложным сертификатом,
