Верный садовник

посвятила целый выпуск Тессе. Опубликовала воспоминания друзей.
— Как мило с их стороны.
— Там довольно недвусмысленно говорится о роли Блюма. Высказано предположение, что он лично принимал роды. Есть намек, что и ребенок, возможно, его. Извини.
— Ты про Гарта.
— Да.
Вудроу показалось, что голос Джастина звенит от напряжения.
— Да, конечно, в последние месяцы время от времени люди высказывали подобное предположение, а теперь, без сомнения, мы будем слышать его гораздо чаще.
И хотя Вудроу предоставил Джастину такую возможность, тот не заявил, что предположение это далеко от истины. Вот Вудроу и пришлось усилить напор. Наверное, где-то его подталкивало чувство вины.
— Они также утверждают, что Блюм поставил в ее палате раскладушку, чтобы спать рядом.
— Мы спали на ней вместе.
— Не понял.
— Иногда спал Арнольд, иногда — я. Менялись, в зависимости от рабочего графика.
— Ты не возражал?
— Возражал против чего?
— Того, что о них могли сказать, учитывая внимание, которое он ей оказывал… как выясняется, с твоего согласия, при том, что она вела себя здесь, в Найроби, как твоя жена.
— Вела? Она была моей женой, черт побери!
Вудроу не ожидал, что ему придется столкнуться с яростью Джастина, точно так же, как для него полной неожиданностью стала ярость Коулриджа. Ему хватало забот с собственной яростью, которую он пытался удержать под контролем. В саду ему удалось не повысить голос, потому что еще на кухне он снял часть напряжения, навалившегося на плечи. Но вспышка Джастина стала для него сюрпризом, громом с ясного неба. Он рассчитывал увидеть в глазах Джастина раскаяние, точнее, унижение, но никак не думал, что нарвется на вооруженное сопротивление.
— О чем ты меня, собственно, спрашиваешь? — полюбопытствовал Джастин. — Что-то я тебя не понимаю.
— Я должен знать, Джастин. Ничего больше.
— Знать что? Контролировал ли я свою жену? Вудроу и хотел получить ответ, и давал задний ход.
— Послушай, Джастин… я хочу сказать, взгляни на происходящее с моей колокольни… хотя бы на мгновение, хорошо? Мировая пресса вцепится в это, как бульдог. Я имею право знать.
— Знать что?
— Чем еще занимались Тесса и Блюм? Что еще мы увидим в заголовках… завтра или в ближайшие шесть недель, — закончил он, с ноткой жалости к самому себе.
— Например?
— Блюм был ее гуру. Не так ли? Помимо всего прочего.
— И что?
— А то, что они разделяли идеи. Вынюхивали нарушения. Скажем, прав человека. Блюм стоял на страже… так? Или его люди. А Тесса… — он терял нить разговора, в чем Джастин совершенно ему не мешал, -…помогала ему. Вполне естественно. В сложившихся обстоятельствах. С ее блестящим юридическим образованием.
— Будь любезен уточнить, куда ты клонишь.
— Ее бумаги. Вот и все. Те самые, что ты собрал. Которые мы привезли сюда.
— А при чем тут они?
Вудроу взял себя в руки. «Я — твой начальник, слава богу, а не какой-то жалкий проситель. И нам пора уяснить, кто есть кто, не так ли?»
— Мне нужна твоя гарантия в том, что документы, которые она собрала… будучи твоей женой… с дипломатическим статусом… под крылышком посольства., будут переданы в Оффис. Собственно, исходя из этого в прошлый вторник я и повез тебя в твой дом. Иначе ноги бы, твоей или моей, там не было.
Джастин застыл. Пока Вудроу говорил, не шевельнул и пальцем, не моргнул. Подсвеченный сзади, оставался недвижим, как обнаженный силуэт Тессы.
— Другая гарантия, которую я хочу получить от тебя, самоочевидна.
— Какая другая гарантия?
— Твое молчание в этом деле. Что бы ты ни знал о ее действиях… проводимой ею агитации… ее так называемой гуманитарной миссии, которая вырвалась из-под контроля.
— Чьего контроля?
— Я говорю вот о чем. Если она рискнула задеть легитимную власть, на тебя распространяются те же правила конфиденциальности, что и на нас всех. Боюсь, это приказ с самого верха, — он хотел, чтобы фраза эта прозвучала шутливо, но они оба обошлись без улыбок. — Приказ Пеллегрина.
«Ты в хорошем настроении, не так ли, Сэнди? Учитывая, что времена сейчас нелегкие и ее муж живет в твоей комнате для гостей!»
Джастин наконец заговорил:
— Спасибо тебе, Сэнди. Я признателен за все то, что ты для меня сделал. Благодарен за то, что позволил пожить в твоем доме. Но теперь я должен собрать ренту на Пиккадилли, где мне принадлежит дорогой отель.
И, к полному изумлению Вудроу, Джастин вернулся в сад, сел за стол рядом с Донохью и продолжил игру.
Общение это началось предельно вежливо. Полицейские сразу признали деликатность своей миссии, они не собирались будоражить