Верю в любовь

отдохнуть сегодня днем, пока была такая возможность. Однако пришлось гладить вечернее платье, помявшееся в саквояже. Да и рубашка, и шейный платок Ричарда были в ужасном состоянии. Кроме того, туфли, хоть и чистые, все же потеряли блеск. И еще одно: она не смогла убедить себя лечь на постель, хотя Ричарда не было в комнате. А на полу не оказалось даже небольшого коврика. Придется сегодня ночью лечь на голые доски.
Услышав шаги, она открыла глаза и повернула голову.
– Я принес тебе фруктовой настойки, – сообщил Ричард. – Помню, ты не любила лимонад.
Он помнит такую мелочь?
– Спасибо.
Нора взяла у него бокал и сделала глоток, хотя ненавидела фруктовую настойку еще больше, чем лимонад.
Пока она вертела в руках бокал, Ричард уселся рядом.
– Ричард, я сказала леди Банкрофт, что мы едем в Лондон. Она хочет, чтобы мы там встретились и поехали вместе в театр или на прогулку. Неприятно будет, когда она узнает, что у тебя нет жены. Мне очень жаль.
– Она узнает, что я женат, – неожиданно ответил он.
– Что?! – ахнула Нора.
– В свете всем известно, что я женат, – повторил он.
– Вот как? – пробормотала Нора, чувствуя, как только что съеденный ужин вот-вот взбунтуется. Значит, раньше он ей солгал?!
– У моей жены репутация настоящей отшельницы, которая весь год предпочитает жить в Дартвуд-Клоузе, в Девоншире, куда я никогда не приглашаю гостей, – пояснил Ричард, глядя на нее в упор. – Полагаю, наши отношения вот уже почти десять лет служат предметом всеобщего любопытства и сплетен.
– И такая женщина существует? – нахмурилась Нора.
– Дартвудская отшельница? – Ричард поднял брови. – Конечно, ее нет. Поднимется настоящий ажиотаж, когда все услышат о том, как леди Банкрофт познакомилась с моей неуловимой женой-затворницей.
Нора закрыла глаза и медленно вдохнула. Он намеренно дал понять свету, что женат, хотя сам не был в этом уверен.
Были ли они женаты? Законен ли их брак?
– Как ты жил все это время? – спросила она, прерывая молчание.
– Лучше, чем если бы пришлось зарабатывать себе на пропитание работой секретаря. Особенно когда у тебя есть жена и дети.
Она считала, что отсутствие денег и положение не играют роли. Главное – любовь. Как ни сомневался в свое время Ричард, она убедила его, что никогда не пожалеет о том, что он беден. И действительно не пожалела бы? Как сложилась бы их жизнь, будь ее отец по-прежнему богат? Оставайся Ричард секретарем? Невозможно сказать наверняка. Однако она потеряла все и не имела даже такого утешения, как любовь. А вот он считал, что с ней его жизнь была бы куда несчастнее.
– Насколько лучше? – уточнила она.
– У меня есть деньги и свобода. И теперь я работаю на себя и ради тех, кто от меня зависит, а не на чужого человека!
Деньги и свобода.
– Но если ты захочешь жениться, придется избавиться от своей затворницы-жены.
– Осмелюсь сказать, что она крайне болезненное создание и, вне всякого сомнения, сойдет в могилу, как только мне это понадобится.
– Ты забываешь, что Банкрофты ее видели, – возразила Нора. – Разве я кажусь болезненной?
Ричард тихо рассмеялся, но ничего не ответил. Нора по-прежнему не открывала глаз.
– Ты был счастлив, Ричард? И сейчас счастлив? – допытывалась она.
– Почему бы мне не быть счастливым? – усмехнулся Ричард. – У меня есть все, что я мог бы пожелать.
– Включая странноватую жену, которая никоим образом не мешает твоей свободе, – добавила она.
– Совершенно верно, – согласился он.
Дети неожиданно завизжали и попадали на траву.
Сюда с цветников и террасы доносились веселый смех и крики. Играла задорная музыка. Но летний домик казался оазисом спокойствия, хотя стены пропускали каждый звук.
– А ты? – в свою очередь, поинтересовался он. – Как жила ты?
Нора тихо рассмеялась.
– Мне вовсе не по вкусу быть гувернанткой, горничной или служить в шляпной лавке, – призналась она, – хотя после смерти папы я некоторое время там поработала. В моих пальцах было больше дырок, чем в подушечках для иголок. Я была просто счастлива, когда женитьба Джереми дала мне возможность уволиться и уехать из Лондона. С тех пор я служу компаньонкой.
– Все у одной дамы?
– Нет. – Она принялась загибать пальцы. – Всего их было восемь, не считая леди Рашфорд, которая уволила меня через два дня, потому что лорд Рашфорд, ее сын, имел глупость сказать, что мои волосы похитили с летнего неба все солнечные лучи. Остается надеяться, что ему никогда не придется зарабатывать на жизнь поэзией. Да, и не считая миссис Аркенрайт, умершую за час до того, как я появилась у нее в доме, проехав половину Англии, чтобы