Весь цикл «Смерть на брудершафт» в одном томе.

В этом тоже чувствовалось неподдельное внутреннее достоинство. Подпоручика всё больше начинала интриговать эта молодая женщина.
— Я украинка и люблю Украину, — сказала Мавка, глядя на офицера спокойными глазами. — А ваших не люблю. Истинные наследники киевской Руси — это мы, а не ваша угорско-татарская империя. С австрийцами я стала сотрудничать, потому что они обещали в случае победы создать украинское государство. Когда же я поняла, что они врут, выбрала из двух зол меньшее. По крайней мере, вы тоже славяне и тоже православные. Если самостийность невозможна, лучше уж быть под Романовыми, чем под Габсбургами.
Что-то здесь не так, внутренне насторожился Алексей. Двойные агенты так не разговаривают! А не устроить ли тебе, голубушка, маленькую проверку?
— Это очень существенно — то, что вы говорите, мадемуазель, — сказал он, приняв преувеличенно серьезный вид. — Я должен всё записать для отчета. В этот блокнот я записываю самое важное. Вы не думайте, что я просто стажер, и всё. Это я Жилину сказал, потому что он, извините, глуп, как пень. А на самом деле у меня особое задание. И с вами мы еще, ик, поработаем. Но тс-с-с!
Он приложил палец к губам — со двора шел штабс-капитан — и спрятал блокнот в карман кителя. Лихо запрокинул голову, делая вид, что осушает рюмку (на самом деле она была почти пуста), и жизнерадостно приветствовал возвращение товарища.
Сидели еще долго. Жилин совсем напился. Алексей, по-прежнему изображая хама, снял и повесил китель на спинку. Когда штабс-капитан сомлел и повесил голову, Романов сказал: «Пардон-с, отлучусь-ка и я». Вышел в одной рубашке, постоял во дворе минут пять, вернулся.
Потом, у себя на квартире, проверил. Блокнот открывали и перелистывали. Ничего важного там не было, но теперь можно было считать установленным фактом: Мавка действительно двойной агент, только истинными ее хозяевами являются австрийцы. Невысокого же она мнения о русских контрразведчиках, если работает так грубо. Но тем лучше.
Канал для передачи дезинформации оказался перспективней, чем думалось вначале. Нужно только аккуратно вести свою линию. Донесение шпионки о том, что в 74-ую дивизию прислан с каким-то заданием идиот-подпоручик, это, конечно, мелочь. Но пусть она станет лишней обманкой для австрийцев, которые изо всех сил сейчас пытаются угадать, на котором из двадцати пяти участков готовится удар. На каждый из управления прислан такой вот «стажер». И враги, естественно, постараются собрать максимум сведений об этих посланцах: чин, возраст, манера поведения. Резонно предположить, что болвану вроде подпоручика Романова сверхответственного дела не поручат.
Выходило, что минувший вечер проведен с пользой.

— Понравилась вам моя русалочка? — всё пробовал обратить происшествие в шутку Жилин. — Я приметил, как вы глазами на ее бюст постреливали.
— Кто был этот человек? — спросил Романов унтера, даже не повернувшись.
Слива не затруднился с ответом:
— Поручик Аничкин, интендант из хозяйственного отдела.
И скривил губы. К интендантам он относился с презрением.
Алеша длинно выругался. Не столь давно он обнаружил, что матерная брань — отличное средство разрядить излишнее нервное напряжение, а нервозности в службе контрразведчика хватало.
По крепости и заковыристости ругательства (спасибо учителю, князю Козловскому) растяпа Жилин догадался, что отделаться пустым трепом не удастся. Глаза штабс-капитана тревожно забегали.
— Аничкин? — воскликнул он. — Из хозяйственного? Что ж ты, Семен, сразу не сказал? Всё в порядке, Романов, тут не о чем беспокоиться. Это мой агент. Я его сейчас догоню и прикажу помалкивать.
— Ваш агент? — Алексей был поражен. — Позвольте, но кто вам позволил вербовать офицеров? Это запрещено уставом контрразведки!
Жилин с важностью тронул ус:
— Кроме внешнего врага есть еще и внутренний. А кроме военных дел — политические. Тут мало в одну сторону глядеть.
Подпоручик поморщился:
— Вы хотите сказать, что обслуживаете Охранное отделение?
Некоторые офицеры контрразведки, особенно переведенные из Департамента полиции или Жандармского корпуса, имели двойное подчинение, заодно работая на Охранку, однако бравировать этим было не заведено.
— Всё будет ажурно. — Жилин шлепнул себя по губам. — Запечатаю Аничкину уста — будет нем как рыба. А что там, на высоте-то? Кто эти четверо?
— Неважно! Агента этого вашего немедленно отправьте в штаб фронта, к подполковнику Козловскому.