Весь цикл «Смерть на брудершафт» в одном томе.

всяких курсов.
Для начала подпоручик показал коллеге свое хозяйство.
Оно было выстроено тонко — с таким расчетом, чтобы держать под контролем все уязвимые точки, но при этом не привлекать к себе внимания. Сев за спину к прапорщику, Романов показывал, куда ехать.
— Вы будете опекать Русиновку. Тут расквартирован штаб дивизии. Это наиболее ответственный участок, сам я тоже большую часть времени провожу здесь. Смотрите, Калинкин, и запоминайте.
— Меня Васей зовут, — сказал прапорщик, поворачивая голову в мотоциклетных очках.
— А я Алексей.
Сразу, очень просто, перешли на «ты».
— У тебя в ведении три наблюдательных пункта, на каждом постоянно дежурит по солдату. Все толковые, но контроль лишним не бывает.
Сгоняли на холм, откуда дозорный с биноклем просматривал все подходы и подъезды к местечку. Должен был докладывать о любом подозрительном перемещении — для этого в его распоряжении имелся полевой телефон. Потом съездили к мосту, там был устроен секрет. Третьим пунктом числилась колокольня. С нее дежурный вел наблюдение за всем, что происходило на территории штаба.
— Это только часть системы обнаружения нестандартной активности, — рассказывал Романов. Приятно было иметь дело не с тупицей Жилиным, а с грамотным офицером, знакомым со специальной терминологией. — В каждом батальоне и каждом тыловом подразделении есть «следящие». Если возникнет необходимость, через час из уезда прибудет «студебекер» с боевой группой. Кроме телефонной связи в нашем распоряжении радиостанция — для передачи шифровок, но она для конспирации расположена на территории соседней дивизии. Теперь про связь с агентурной разведкой…
Они слезли с мотоцикла у церкви, что стояла посередине местечка, на площади.
— Тут восемьдесят две ступеньки, — предупредил Романов. — Твой предшественник чаще одного раза в день не утруждался.
— Это мне нипочем.
Прапорщик легко поскакал вверх по винтовой лестнице. Алеша, улыбаясь, следовал за ним. Оба поднялись, почти не запыхавшись.
— Здорово, Горюнов, — приветствовал подпоручик дежурного ефрейтора. — Привел тебе нового командира.
Калинкин, молодец, поздоровался с нижним чином за руку. Это его на курсах научили: у контрразведчиков званиями не задаются, чинами не чинятся, все друг другу товарищи.
В небе над местечком выписывал медленные круги вражеский аэроплан. По нему так же лениво постреливало зенитное орудие — чтоб не наглел. Среди больших облаков появлялись маленькие — от разорвавшейся шрапнели.
— Как по часам, — сказал ефрейтор. — Завсегда в час пополудни прилетает.
Он развернул тетрадку, готовый докладывать.
— Значится, так. Я заступил на смену с четырех ноль ноль. В 4.32 ночи вон там, третий дом от околицы, под журавлем, из трубы искрило здорово. Сажа горела, что ли. А может, сигналили фонариком через дымоход. Я потому отметил, что как раз об это время в небе тоже ероплан шумел. По звуку судить, австрийский.
— Проверишь хату — кто там и что, — сказал прапорщику Алеша. Тот и так уже записал себе.
Наблюдатель докладывал дальше.
— Без десяти шесть, это уже светло было, в квадрате 18, где рощица, дым был. Столбом, высокий. Не мой участок, но я на всякий случай.
— Правильно. Мне уже докладывали с девятого. Я проверил — кашевары это из саперного батальона.
Слушая, Алексей времени даром не терял — осматривал в бинокль Русиновку, которая отсюда вся была как на ладони.
— А это у тебя что? — показал он пальцем.
— В прачечном отряде. Всего полчаса как. Не успел доложить. Последним номером в моем списке обозначено, на 12.25. Белье переложили зачем-то.
Романов задрал голову, поглядел на аэроплан. Тот, качнув крыльями, перестал кружить над местечком. Поплыл восвояси.
— Ну-ка, Вася, за мной!

— А что я? — сказал фельдфебель, начальник прачечной команды. — Мне Петренко приказал.
— Зачем?
Снизу всё выглядело обыкновенно. Просто на зеленой траве три ряда рубах и подштанников: два продольно, один между ними поперечно, ничего особенного. Калинкин поглядывал на старшего товарища с недоумением.
Фельдфебель скривил мясистый рот.
— А я знаю, зачем? Не могет он, ваше благородие, видеть, если человек, к примеру, цыгарку закурил. Беспременно ему надо, чтоб никто без дела не сидел. А я, может, с шести утра, как собака какая, не разогнумши…
— Что за Петренко? — спросил Алеша.
— Дык Петренко, — объяснил фельдфебель. — Афанасий Никитич.