Весь цикл «Смерть на брудершафт» в одном томе.

и атаки через поле не испугается. Так?
— Костьми ляжем, а не подведем! — гаркнула Бочарова.
— Прекрасно. — Генерал уныло смотрел на схему. — Метеосводка обещает назавтра низкую облачность, поэтому рассвет припозднится. Артподготовка начнется в пять ноль ноль слева от квадрата 7-А. Местность там пересеченная: лес, болото. Немцы решат, что мы готовимся атаковать в этом секторе и перебросят пехоту к точке ожидаемого удара. Полагаю, что из двух рот в траншеях останется лишь одна. Как только наши наблюдатели зафиксируют отток живой силы противника, женский батальон пойдет в атаку. Вот, если коротко, вся тактическая разработка. Вопросы?
Полковники молчали. План был обсужден с ними заранее. Гвоздев внимательно разглядывал карту и тоже пока ничего не говорил. Слово попросил штабс-капитан.
— Господин генерал, я не понимаю замысла. Допустим, батальон под огнем преодолеет поле и ворвется в первую линию окопов. Но что дальше? Поняв, что в соседнем секторе наступления не будет, немцы перебросят пехоту обратно, подтянут из тыла подкрепления. Ослабленный потерями батальон не сможет удержаться.
Страдание отразилось на лице командира дивизии. Нахмурились и полковники, словно осуждая молодого офицера за бестактность.
— Конечно, план нелеп и беспомощен. — Бжозовский развел руками. — Уж мне ли этого не видеть? Весь расчет построен на том, что соседние части, увлеченные героизмом женщин, тоже поднимутся в атаку. Прорыв расширится. Вслед за нами тронутся с места соседние дивизии. В наступление перейдет весь корпус, за ним армия… Имея то, что мы сегодня имеем, ничего лучше придумать нельзя. Что скажете, Бочарова?
Прапорщик отчеканила:
— Хороший план, господин генерал. Если мои девчата полягут, а у мужчин совесть не проснется, значит, совсем пропала Россия. Только проснется у солдат совесть. Я знаю!
Ее уверенность придала генералу бодрости.
— На самом деле вы будете не одни. Перед рассветом я отправлюсь по частям и поговорю с георгиевскими кавалерами. Комитет нам этого запретить не может! — Он метнул грозный взгляд на Гвоздева. — Наверняка найдется немало добровольцев. Вы, Бочарова, только поднимите своих женщин из окопов — чтоб корреспонденты это видели и сфотографировали. А потом за вами ринутся опытные бойцы, они-то и возьмут немцев в штыки. Две-три сотни мы как-нибудь наберем. Вы совершенно правы — не все солдаты совесть потеряли.
Тут выругался Гвоздев — и не беззвучно, как штабс-капитан, а вслух:
— …! Эх вы, совет нечестивых! Баб под пулеметы гоните, а сами про совесть толкуете.
Бочарова, давно уже глядевшая на председателя зверем, крикнула:
— Никто нас не гонит, мы сами!
— Молчи уж! — Гвоздев обернулся к ней. Глаза со стальным отливом так и сверкали. — Задурила голову своим дурехам! Переубивают их всех, а тебе еще один крестик на бюст прицепят и фото в газете пропечатают.
— Я сама первая на пулеметы пойду! Впереди всех!
— Ну и иди, коли тебе слава дороже жизни. Но других за собой в могилу не тащи! Тоже еще, орлеанская девственница!
Этого Бочарова стерпеть не могла.
— Не твоя забота, девственница я или кто!
Подскочив к председателю, она размахнулась, но большевик легко уклонился от кулака и только осклабился.
— Ого, никак я попал в больную точку.
Разъяренная Бочарова снова хотела на него броситься, но Романов и начальник штаба схватили ее за руки.
— Вы не поняли, прапорщик! Гвоздев не в том смысле!
— Спокойно, — шептал Романов. — Он же нарочно провоцирует!
Не слушая, Бочка визжала:
— Сволочь! Гад! Убью!
— Вот и бабская истерика, — спокойно констатировал председатель.
Тогда генерал треснул кулаком по столу.
— Прапорщик! Прекратить!
Женщина умолкла. Смахнула с глаз злые слезы, развернулась, выбежала.
На несколько секунд в кабинете установилась тишина.
— Она же того. — Гвоздев покрутил пальцем у виска. — И это — последняя надежда демократической России?
Слово «демократической» он произнес с сарказмом.
— Другой нет, — строго сказал командир. — Прошу садиться, господа. Штабс-капитан, вы после доложите начальнице о результатах совещания… Собственно, почти всё уже сказано. Осталось только одно. Объясните про шпионскую угрозу, Романов.
Алексей поднялся, поглядел на удовлетворенно улыбающегося председателя комитета.
— Не стану отнимать время, господин генерал. Проблема небольшая, решим сами.