Весь цикл «Смерть на брудершафт» в одном томе.

сверху тыквообразный.
— Сесть на табурет, лицом к стене, — приказал Алексей обозному. — Шацкая, вы за него отвечаете. Карабин держать наготове.
— Слушаюсь, господин штабс-капитан.

Теперь можно целиком сосредоточиться на Гвозде. Несколько секунд Романов рассматривал задержанного, прикидывая, как вести допрос. Председатель тоже разглядывал офицера — с насмешливым любопытством, будто какое-то невиданное насекомое.
Похоже, что товарищ председатель — крепкий орешек.
Огонек Алексей прикрутил до минимума, лампу переставил на подоконник. Если кто и заглянет через стекло, ничего не увидит, зато сам будет отлично просматриваться.
— Закурить можно? Папиросы здесь.
Гвоздев медленно показал на карман кителя.
— Нельзя. Одно движение — и… Палец у меня так и чешется — учтите. И помолчите пока что.
У Ефремова штабс-капитан спросил:
— Что вы передавали германцам?
— Не знаю я, Лёха знал. Я только шинелку держал.
Солдат хотел повернуться, но Шацкая, молодец, чуть тронула его штыком — сразу вжался в стену.
— Ты меня спроси, — предложил Гвоздь. — Лёха-покойник ни черта не знал. Жал на кнопочки по бумажке: то два раза коротко, то разок подлиннее… Я все-таки закурю.
И спокойно вынул из кармана портсигар. Понимал, что штабс-капитан в него после этих слов нипочем не выстрелит.
— Что было в сообщении?
— Сейчас вспомню. — Председатель щелкнул красивой заграничной зажигалкой. С удовольствием затянулся. — Кажется, так: «Завтра около шести утра атака через поле силами одного батальона. По флангам отвлекающий огонь». Ефремов, вы передать-то поспели?
— Нет, товарищ Гвоздь. Только начали, а тут эти…
— Эх, жалко.
Большевик досадливо махнул рукой — с папиросы посыпались искры.
— Жалко?! — Алексей задохнулся. — Зря я Бочарову не послушал. Но это еще и сейчас не поздно! Бросить папиросу! Считаю до трех: раз, два…
Гвоздев понял: это не простая угроза. И папиросу кинул на пол. Стер с лица усмешку. Заговорил серьезно:
— Убить меня хочешь? Погоди, капитан, успеешь. Да, жалко. Очень жалко. Вот их жалко, — кивнул он на Шацкую. — Девчонок этих несчастных. Ты думаешь, я немцев пытался об атаке предупредить, чтоб они дурочек бочаровских пулеметами посекли? Нет, брат. Это ты и твои начальники хотят женскую кровь пролить. А я их спасти хотел. Узнали б мои камарады про завтрашнюю атаку, доложили бы своему командованию. Тогда немцы с поля не оттянули бы силы, а наоборот, подослали бы подкрепления. В бинокли это было бы видно. И отменил бы генерал атаку, куда ему деваться? Девочки бы живы остались. Ты погляди, как она на тебя смотрит. — Гвоздев снова показал на полуобернувшуюся Шацкую. — Глазищи-то сверкают, а? Царевна-лебедь! Неужто такую под пули поведешь?
В самую уязвимую точку бил, сатана. Алексей опустил руку с пистолетом, оглянулся на Сашу — и не мог оторвать взгляда. В самом деле, казалось, будто ее глаза светятся в полутьме.
Хлопнула калитка, во дворе стало шумно. Дверь чуть не сорвалась с петель — в горницу ввалились гурьбой солдаты. Вооруженные, много. Вел их тот самый чернявый, что взял у Гвоздя листок и удалился.
Романов крикнул им, что Гвоздев арестован за измену, но никто не слушал. У штабс-капитана вырвали оружие, ударили прикладом по голове, скрутили. Отобрали карабин и у Шацкой, саму ее оттолкнули в угол.
Чернявый размахивал руками над председателем.
— Товарищ Гвоздев, вы живой? Я боялся, кокнут они вас!
— Не кокнули… Тихо ты, цигарку затопчешь.
Большевик поднял с пола папиросу, подул на еще не потухший огонек, затянулся.
— Это германский шпион! — громко повторил Алексей, воспользовавшись тишиной. — Сам признался!
— Не бреши, контра, — ответили ему. — За Гвоздя тебя убить мало.
— Они Лёху Самородова шлепнули! — жалобно воскликнул обозный Ефремов. — Наскрозь штыком проткнули! Колите их, ребята, как они Лёху!
— Господа солдаты! — Все обернулись на звенящий голос. Девушка в гимнастерке держала в руке листок. — Они сигналили врагу фонарем. Вот листок с шифровкой! Я взяла его с убитого! Сами смотрите! А дал им шифровку Гвоздев!
Романов смотрел на ударницу с изумлением. Он в спешке забыл про улику, а Саша сообразила!
Бородатый солдат вырвал у девушки бумажку.
— Эй, лампу дайте.
Несколько человек заглядывали ему через плечо. Гвоздев спокойно пустил в потолок струйку дыма.
— Что за каляки? Точки какие-то, черточки…
— Морзянка, — сказал солдат в железных очках. — Ею по рации донесения передают. И светом тоже можно.
— Этот и второй, которого убили, слали немцам сигналы.