Весь цикл «Смерть на брудершафт» в одном томе.

Про завтрашнее наступление. А послал их Гвоздев! — крикнула Саша. — Он сам признался, я слышала. И господин штабс-капитан тоже слышал!
— Не ври, девка. — Бородатый пренебрежительно махнул рукой. — Тебе с твоим кавалером веры нету.
— Не врет она. — Гвоздев стряхнул пепел в цветочный горшок. — Самородов с Ефремовым выполняли мое задание.
Все обернулись к нему. Стало очень тихо.
— Что зенки вылупили? Нам с вами немецкие солдаты не враги. Они такие же крестьяне и рабочие. Не по своей воле в окопах гниют. А враги наши — генералы и офицеры, кто ради своих буржуйских прибытков нас с немецкими нашими товарищами друг на дружку натравливают. Мы, большевики, порешили: пролетарской крови больше не литься. Не надо нам никакого наступления. Хотел я предупредить немецких товарищей. Пусть покажут, что их врасплох не возьмешь, что они готовы к обороне. И не будет боя. Командир дивизии сказал: если немцы из окопов не оттянутся, в атаку не пойдем. Нужна вам, товарищи, та атака?
— Не-е-е, — ответили ему двое или трое. — Пропади она пропадом. Наатаковалися…
— Кукиш генералам, а не победу! — крикнул чернявый. — Правильно я говорю, товарищи?
— Правильно! — зашумели уже все. — Хватит людей дырявить! Неча нам наступать!
— Идиоты! — Романов рванулся, сбросил с себя тех, кто держал его за плечи. — Вы наступать не станете, так немец сам на вас попрет! До Москвы дойдет, до Питера!
— Разорался, благородие. — Бородатый плюнул на пол. — Тьфу на твой Питер. И на Москву тож.
Ефремов, еще недавно такой смирный и покладистый, визгливо крикнул:
— Братцы, он идиётами ругается! Кончай его, братцы!
И первый подскочил к Романову, замахиваясь отобранным у Шацкой карабином.
С этим-то воякой Алексей управился: от штыка увернулся, обозного свалил ударом ноги в живот. Но накинулись со всех сторон, повалили на пол. Отчаянно закричала Саша — бросилась на выручку, но ее просто отшвырнули в сторону.
Оглушительно ударил выстрел. Сверху посыпались щепки.
Это председатель комитета выпалил в потолок. В руке у него дымился романовский «браунинг».
— Отставить, товарищи! Не троньте его.
Романова немедленно отпустили. Он поднялся, вытирая кровь с разбитого рта.
— Эх, штабс-капитан… — Гвоздев качал головой. — Гляжу я на тебя. Парень ты вроде неглупый. И неподлый. Что ж ты в гадкое дело впутался? Совесть у тебя есть? Неужто завтра девчонок на смерть поведешь? Да за одну эту придумку поганую Керенского Сашку надо, как собаку, убить…
Он подошел вплотную и прибавил тихо, глядя Алексею в глаза.
— Послушай моего совета. Забирай свою царевну, увози отсюда подобру-поздорову. Девушка-то золото. Как тебя защищать кинулась! Уезжай. Сгинешь ни за что. И ее погубишь.

Батальон выдвинулся на позиции перед самым рассветом. Роты рассредоточились по траншеям слаженно, без шума. Оружие было обмотано тряпками, перед выступлением Бочарова заставила каждое отделение прыгать перед ней на «раз-два, раз-два» — и чтоб нигде не звякнуло, не брякнуло.
Помогла погода — луны не было. До передовой ударницы шли ускоренным шагом, это заняло пятьдесят минут. Началась и закончилась короткая, но мощная артподготовка: на соседнем участке в течение получаса грохотали взрывы, а подбрюшья низких туч окрасились в желтое, лиловое и багровое.
Наступила неестественная тишина, какой в природе никогда не бывает.
Действуя по разработанному Романовым плану, шестнадцать взводов веером рассредоточились по десятисаженным участкам. Получилось плечом к плечу, плотно.
Командирша и ее помощник являли собой разительный контраст. Штабс-капитан на всех глядел волком, команды отдавал хрипло и сдавленно, а прапорщик Бочарова с каждой минутой делалась всё радостней. Ради атаки она надела парадный мундир, навесила ордена и медали, выходные сапоги надраила до антрацитового блеска.
Даже журналисты, которых Бочка в прежние времена побаивалась и не любила, были ею встречены, как дорогие гости.
— Добро пожаловать, господа, — сияя улыбкой, сказала она десятку корреспондентов, собравшихся на командном пункте. — Сегодня великий день России. Только не выходите из этого блиндажа, не дай бог кого поранит. Тут вот для вас и трубы оптические установлены, и телефон проведен. Проголодаетесь — есть закуски. Просто глядите и после честно напишите, что видали…
Ей начали задавать вопросы: какое настроение у амазонок, да чувствует ли она себя героиней,