Весь цикл «Смерть на брудершафт» в одном томе.

унтер-офицера «девоньки», оглохшие от пальбы, ужаса и собственного «ура».
— Перелет! Перелет! — завопил Лычко. — Теперя живей вперед, сестренки! Бежи до ихнего окопа, пока снова не жахнул!
Помертвев, Романов остановился. Оглянуться было страшно, но он все-таки обернулся.
Бомбы ударили как раз там, где шли Саша и Лесовский.
Четыре воронки. Около одной — два тела.
— Мммм, — замычал Романов.
Но один из упавших шевельнулся, сел.
Саша! Жива!
Она стряхнула грязь, наклонилась над подполковником.
— Санитары! — заорал Алексей. — Санитары!
Вернуться назад он не мог, не имел права.
А Саша надела фуражку, встала, подобрала карабин и побежала догонять подруг. Слава богу, ее, кажется, даже не ранило. Подполковник, наверное, погиб — иначе бы она его не бросила. Но подполковник — ладно…
— Ура! Вперед!
Не слыша свиста пуль, не обращая внимания на крики раненых, Романов вырвался вперед, к самой «колючке», возле которой деловито щелкали резаки.
— Теперь залечь! Всем залечь!
Сам он не ложился, бежал вдоль цепи и размахивал руками.
Ударницы легли, выставив вперед стволы карабинов. Легла и Саша.
Второй бомбометный залп был точнее.
— А-а-а-а!
— Мама-а-а!
— Ой, больно!
Далеко справа металась над лежащими и точно так же махала руками Бочка. Ее пронзительный голос прорывался через треск выстрелов и грохот разрывов:
— Гото-овсь! Гото-овсь!

С первого момента атаки Мария Бочарова ждала пули. Она была уверена, что ее убьет или ранит одну из первых. Она была невезучая. Два раза в жизни ходила в штыковую, и оба раза пробежала по полю недолго.
Как это происходит, Бочарова знала. Стукнет, будто железной палкой, и поначалу не больно даже, будто все тело занемело. Потом откуда ни возьмись прямо перед носом трава. Дальше, если повезет, провалишься. А не повезет — заорешь благим матом. Ей с первым ранением повезло, со вторым — нет.
Но секунды шли, Бочарова бежала перед цепью, а ничего. От этого Марии делалось всё радостней. Каждая лишняя секунда была вроде дорогого подарка. Может, свезет до самых германских окопов добечь и своими глазами увидеть, как немцы драпают?
— Вперед, девоньки! Подымайсь! — закричала она. Перерезанная проволока полопалась, обвисла на кольях.
— Быстрей вперед, быстрей!
Мария вдруг испугалась, что девочки не поднимутся. Трудно это — от земли оторваться, когда пули свистят, и многих уже положило, а ты еще живая, целая, и хочется вжаться поглубже в землю.
Но вскочила Голицына, всегда и во всем первая. Стряхнула, чистюля, пыль с колен. За нею стали подниматься другие.
— Ура-а! Ура-а! — махала револьвером Бочарова, стоя лицом к девчатам и спиною к немцу.
Ах! Упала Голицына. Всплеснула рукой, карабин выронила и повалилась. И рядом на землю швырнуло еще двух — одной и той же пулеметной очередью. Но это батальон остановить уже не могло.
— Ура! Ура-а! — прокатилось над полем. Обрадовалась Мария, развернулась к «колючке».
Здесь-то ее железным ломом и вдарило, даже не поймешь куда. А только онемело всё тело, и прямо перед носом оказался ковыль, и по стеблю полз черный, блестящий жук.
Повезло Марии, потеряла она сознание, не заорав, не успев ощутить боли.

Генерал Бжозовский увидел, как падает командир батальона, и понял, что сейчас главное — не допустить паники.
— Слушай мою команду! — крикнул он зычно, как в давние времена, когда был молодым капитаном и командовал ротой. — Беглый огонь на ходу! Вперед! Не останавливаться!
Удержал двух доброволок, схватил за руки, велел подобрать Бочарову и нести в тыл.
Побежал вперед, образцово прикладываясь к винтовке и посылая выстрел за выстрелом в сторону вражеской траншеи.
Пуля попала генералу в плечо, развернула его боком.
Верный адъютант, ни на шаг не отстававший от Иеронима Казимировича, закричал громче, чем раненый. Подхватил начальника под мышки.
— Санитары! Санитары!

— Беглый огонь по окопам! — сипло взывал Романов. — На ходу! На ходу!
Сейчас, с малой дистанции, нужно было как можно плотнее бить по окопам. Туда уже летели гранаты, вскидывалась земля. Если над головами у немногочисленных защитников густо зазвенят пули, дрогнут ландверовцы, отойдут.
— Офицеры! Унтер-офицеры! Выдвинуться!
Если не избежать рукопашной, нужно попасть в траншею раньше женщин.
Рядом, в пяти шагах, кто-то звонко, самозабвенно крикнул: «Ура-а-а!»
Это была Саша. Выставив штык, она бежала вперед, но смотрела не на врага, а на Алексея.
Он с силой