Весенние соблазны

звук. Тысячи сердец вмиг сжались, заслышав треньканье стеклянного дождя о мостовую. Булыжник вновь оказался усеян цветными осколками, похожими на мертвых бабочек. И вновь принцессу нашли в том же месте и в том же положении, что и прежде, а её парадно одетого супруга — лежащим рядом. Только на сей раз прибежавшие слуги едва не споткнулись о его голову, откатившуюся от тела — будто монстр был разгневан тем, что принцесса вновь осмелилась выйти замуж.
Шрамов на теле Мелюзель прибавилось, и всё же она оставалось по-прежнему прелестна. Понадобилось ещё несколько прекрасных принцев, витражей и трауров, чтобы до жителей королевства, наконец, дошло: дело в принцессе. Монстр отчего-то не желает, чтобы она выходила замуж. И вскоре королей, готовых отправить своих сыновей на смерть, не осталось. Нашлось ещё пару-тройку заморских смельчаков — ведь каждый из нас в глубине души верит, что сумеет избежать общей участи. Однако этого не произошло. Юная принцесса исправно примеряла чёрный. Король с королевой слегли от такого несчастья и вскоре умерли. Королевство, совсем недавно процветавшее, пришло в запустение: ветер гонял сухую листву по унылым улицам, васильки, некогда пробивавшиеся в расщелинах булыжной мостовой, засохли, жители же старались не глядеть на неприютный дворец и даже говорили шепотом, а путники обходили этот край стороной.

— Что-то нынче твоя работа затянулась.
Молодой стеклодув, в очередной раз заканчивавший работу над витражом, вздрогнул и, обернувшись, обнаружил позади себя принцессу. Она внимательно смотрела на него своими необычными глазами.
— В королевстве перевелось стекло, принцесса. Мне приходится заказывать его в соседнем, и оттого вам приходится ждать. Вы не сердитесь за это?
— Нет, — вздохнула принцесса, — пускай на этот раз витраж получится самым красивым.
— Жаль, что он будет радовать вас недолго.
— Отчего же?
— Оттого, что в скорости он рассыплется мириадом осколков, принцесса.
— Этого не случится. Я больше никогда не выйду замуж, — заверила его принцесса. — Ты здесь в последний раз. Закончишь работу, и мы распрощаемся.
Когда она вышла, стекольщик незаметно вытащил несколько ярких стекляшек — все эти дни он разбирал к вечеру всю ту работу, что проделал за день, стараясь оттянуть тот момент, когда придётся расстаться с принцессой. Теперь же он был в отчаянии, зная, что видит её в последний раз. А юноша успел всем сердцем полюбить прекрасную Мелюзель во время своих частых посещений.
Но, как ни оттягивал он работу, настал тот день, когда последнее стеклышко было вправлено, и просторное окно, похожее на гигантскую розу, было закончено. Особенно красивым оно был на рассвете и закате, когда золотые солнечные нити преломлялись сквозь рисунок, оживляя его и заставляя сверкать так, что было видно в соседнем королевстве.
Принцесса с восхищением разглядывала рисунок, в который мастер вложил всю свою душу и любовь к ней. Видя её озарённое цветными бликами и неподдельным восторгом лицо, несчастный влюблённый бросился на колени.
— Принцесса, я полюбил вас с самой первой минуты, что увидел! Если вы меня прогоните, я уйду и умру несчастнейшим из смертных. Но, если вы примете предложение и станете моей женой, клянусь, что я найду способ остановить монстра!
Принцесса перевела на юношу взволнованный взгляд. Она и сама не раз возвращалась мыслями к ладному мастеру, и её сердце переставало биться при мысли о том, что она больше его не увидит, и окончит дни в печальном одиночестве.
— Ещё никому не удавалось победить монстра… — печально ответила она.
— Значит, никто прежде ещё не любил вас так, как люблю я, — пылко ответил юноша. — Настоящая любовь преодолеет все преграды. Скажите, что мне надо сделать, чтобы вы ответили согласием?
— Пообещать мне одну вещь.
— Всего то? — с облегчением воскликнул влюблённый.
— Это очень важно, — серьёзно ответила Мелюзель.
— Так, скажите же скорее, о чём речь! Секунда промедления для меня невыносима!
— Но не нарушишь ли ты обещания, которое я с тебя возьму?
— Никогда, моя принцесса! — запальчиво воскликнул юноша.
— Клянёшься?
— Клянусь моей любовью к вам!
— А как велика твоя любовь?
— Я простой стекольщик, принцесса, а потом не умею объяснить её так, как это сделали бы трубадуры и менестрели, поэтому выразил всю её доступным мне способом — в этом витраже.
В этот момент закатное солнце коснулось своими последними, самыми горячими лучами стеклянной поверхности. И Мелюзель, глядя на золотисто-оранжевые, малиновые и багровые отблески, пляшущие на решительном