Весенние соблазны

но колдун посмотрел, как взглядом облапил, и спросил:
— Имеешь что-то против?
А я вспомнила про нашу сделку и не нашлась, что возразить.
Ужасно быть падшей женщиной. Никакого к тебе уважения.
Комната была совсем простая и почти без мебели, зато с окном во всю стену. За стеклом виднелись верхушки деревьев и морская бескрайняя синева. Еще одну стену занимало зеркало, а две другие покрывала тончайшая роспись, изображавшая лесную чащу. Деревья смотрелись совсем как живые — каждая веточка, каждая прожилочка на листочке выписаны. Будто сидишь среди настоящих зарослей. Сквозь стекло лилось солнце, плясало в кронах нарисованных деревьев и отражалось слепящими бликами в зеркале.
Маг появился неслышно. Прошел мимо почти голый, только полотенце на бедрах, и рухнул на кровать.
Я отвернулась, потому что все это ужасно неприлично, но в зеркале тоже был колдун. И я начала его разглядывать, потому что неприличное всегда интереснее приличного.
Раньше я видела только одного полуголого мужчину — разеннского героя Луция Грозного на картине в комнате маменьки. У героя была борода, палица и огромные мышцы буграми — я в детстве думала, что это у него болезнь такая, от которой тело опухает.
Колдун смотрелся как-то… естественнее, чем герой с картины. Не такой мускулистый, не такой волосатый.
И еще было в нем что-то хищное, порочно-привлекательное…
Стоило мне подумать эту мысль, как маг повернул голову, встретился со мной взглядом и подмигнул. Я покраснела.
— Почему вы не сказали, что она ваша сестра?
Он гадко ухмыльнулся:
— Ты не спрашивала.
Как я могла о таком спросить, если не знала?
А если подумать, то я тоже не сказала, что Саймон — мой брат. И получается, что мы оба были нечестны. И оба смотрелись бы дураками, пожелай королева нас опозорить. Она-то всю правду знает.
— Как тебе Мэй? — продолжал он насмешливым голосом.
— Она красивая, — я решила не врать. — Но неприятная.
Маг рассмеялся:
— Мэй спесива, как купчиха, получившая титул. И совершенно не умеет держаться. Так отчаянно и безуспешно подражает Исе.
— Кто такая Иса? — задав вопрос, я тут же забыла о нем, потому что по поверхности зеркала прошла рябь, как по воде от ветра. И почти сразу прекратилась.
— Княгиня фэйри. Умная стерва с бесподобным вкусом. Сестренке до нее как до луны…
Я глазела на свое отражение, почти не слушая рассуждения мага. Элисон из зазеркалья смотрела с подозрением, а само зеркало больше не двигалось: твердое и основательное даже на вид.
— Эмайн Аблах — слишком бесконфликтное местечко. Местному народу королева нужна вместо Майского древа, — продолжал маг. — Нарядить и водить вокруг нее хороводы. Они могли бы посадить на трон заводную куклу. Уверен, кукла справится не хуже Мэй. Сестричка это чувствует, вот и дурит с тоски. Крутит любовь с человеческими мальчишками, чтобы почувствовать себя нужной.
Зеркало снова колыхнулось, и мне послышалось сердитое шипение. Я обернулась на мага, но тот даже ухом не повел. Словно ничего не было.
Я даже ущипнула себя чуть повыше локтя. От щипка стало больно.
У меня опять галлюцинации?
— Ладно, пустое. Каждый развлекается, как может, — он сел и поманил меня пальцем.
Я сглотнула. Подходить к нему, после всех намеков?! Надо срочно отвлечь его чем-нибудь.
— Значит, вас зовут Элвин?
— Можешь звать меня так.
— Что такое испытание?
— Сказки про ши слышала? Это правило оттуда. Мэй обязана дать тебе задание и разрешить встречу с женихом, если ты сможешь его выполнить. Иди сюда, Элли.
Пришлось подойти. Он потянул меня за руку, заставил сесть рядом с ним на кровать. Я уставилась на бледный шрам на его плече. Еще один, более заметный, рассекал грудь наискось. И рядом несколько совсем тонких, как белые нити.
— Насмотрелась? — маг положил металлическую руку мне на талию, заставляя придвинуться.
В горле внезапно стало совсем сухо, и сердце заколотилось так, что даже в ушах отдавалось.
— Королева отпустит Саймона?
— Только если он сам захочет уйти. Вот и проверим, насколько убедительной ты умеешь быть.
Маг — мне пока даже в мыслях неудобно было звать его по имени — провел пальцем по моей нижней губе. Приятно, даже возбуждающе, но и противно одновременно.
Я — шлюха. Шлюха не имеет права отказаться.
Если бы могла, я б сбежала. Прямо так, в одном полотенце.
Он коснулся губами мочки моего уха и прошептал еле слышно «Подыграй мне».
— А? — я вздрогнула, отстранилась.
Подыграть в чем?
И тут он меня поцеловал. По-настоящему.
Первый поцелуй в моей жизни.
Я даже не поняла