Сборник рассказов о любви, такой разной и непредсказуемой. В сборник вошли произведения 20 авторов, в том числе наш рассказ «Время лилий».
Авторы: Плотникова Эльвира, Вонсович Бронислава Антоновна, Лис Алина, Варя Медная, Дана Арнаутова, Ирина Успенская, Мария Дубинина, Гера Симова, Стелла Вайнштейн, Тереза Тур, Стрeльникoва Kирa, Мигель Ольга Александровна, Богатырева Татьяна Юрьевна, Сафонова Евгения Сергеевна, Ли Марина Михайловна, Кэрис Кира, Наумова Сора
в тарелку, раздирая мясо по волоконцам. Ну хватит, отвернитесь! Сколько можно на меня смотреть? Зря я, что ли, в незаметном сером платье?!
Мэй отпилила ножом кусочек мяса в тарелке, положила в рот, прожевала, прикрыв глаза.
— Божественно! Попробуй вырезку, Элвин. Так умеют готовить только на Эмайн Аблах.
Маг рассмеялся.
— Не можешь сообщить мне ничего нового, не так ли, дорогая сестрица?
— Могу.
— Тогда говори. Я весь внимание.
Королева раздраженно отставила столовые приборы:
— Сначала я так и хотела сделать. Но ты же Элвин-умник! Никогда не признаешь, что я в чем-то могу превзойти тебя. Честное слово, братец, ты заслуживаешь показательной порки.
— Тебе меня даже не шлепнуть.
— Ты так думаешь? — ее глаза гневно сузились, а ноздри раздулись. — Что же — давай пари, если не боишься!
— Не боюсь. Как обычно — на желание?
Я открыла рот, чтобы вмешаться. И тут же почувствовала, как маг довольно чувствительно пнул меня под столом.
Да, я помню, что обещала не лезть в разговор. Но он же не понимает…
— На желание. — Мэй щелкнула пальцами, и ее губы сложились в азартную улыбку.
Неслышно, словно из воздуха, возник слуга. На подносе у него была пачка бумаги, чернильница с перьями, конверты и сургуч.
Элвин и Мэй переглянулись. На их лицах, как в зеркалах, отражалась совершенно одинаковая злорадная улыбка.
Сразу видно — брат и сестра.
А я так и ничего не сказала. Молча смотрела, как они пишут что-то на листках бумаги, как присыпают написанное песком, как запечатывают конверты, скрепляя разогретый сургуч перстнями-печатками, и отдают конверты слуге.
Маг откинулся на спинку стула, отхлебнул яблочного вина. Вид у него был довольный.
В какой бы части Эмайн Аблах ты ни находился, запах яблок будет преследовать тебя. Сады здесь везде. Яблони цветущие, яблони с завязями, яблоки. Ветки клонятся под весом огромных спелых плодов величиной с голову ребенка.
— Пришли, — выдохнула Элли. — Вон она.
Эта нахалка стояла на нижней ветке одной из старейших яблонь, яблони-патриарха, и бессовестно обгладывала нежные цветочные завязи.
— Хейдрун! — громко возмутился я. — Какого гриска ты вытворяешь?! Тебе мало остального леса?
Коза покосилась на меня и очень по-человечьи фыркнула, но объедать дерево не прекратила.
Я неплохо умею управляться с животными, женщинами и вредными младшими сестрами. Но на Хейдрун мои умения не распространяются. С детства ненавижу эту тварь.
— И что делать? — растерянно спросила Элли.
Я раздраженно пожал плечами. При всей моей симпатии к девушке я не собирался решать за нее эту задачку.
Готов еще раз поспорить на желание, что Мэй изрядно повеселилась, назначая такое Испытание.
— Не знаю. Тебе видней. Доить коз — женское занятие.
— А, — она сглотнула и неуклюже перехватила подойник. — Хорошо.
Что мне по-настоящему нравилось в этой девочке — она не сдавалась. Уверен, Элисон никогда в жизни не доила скотину, кто бы позволил графской дочери заниматься подобной работой? Но она не отступила. И не начала ныла. Одно это заслуживало симпатии.
Я следил за тем, как Элли медленно идет к козе, бормоча под нос ласковую бессмыслицу, и гадал, каким образом Мэй на этот раз подсматривает за нами. В то, что сестренка пропустит подобное развлечение, верилось слабо.
Хейдрун вскинула голову, украшенную золотыми рогами, и мемекнула. Не знаю, как у нее это получается, но в блеянии явственно послышалась угроза.
— Козочка хорошая, козочка милая. Бяшка, бяшка… — повторяла Элли, приближаясь к козе маленькими шажками.
Хейдрун прервала обед и заинтересованно покосилась на девушку. Когда Элли осталось сделать всего пяток шагов, мерзкое животное издало звук, весьма похожий на конское ржание, спрыгнуло с ветки и неторопливой лошадиной трусцой направилось в чащу леса.
— Стой! — выкрикнула Элли и пустилась в погоню.
Дальнейший спектакль я наблюдал из первого ряда, сидя на той самой ветке, которую Хейдрун так любезно освободила.
Спектакль состоял из двух периодически сменявшихся мизансцен: «Элли бегает за козой» и «Элли бегает от козы». Поначалу девчонка еще пыталась на бегу призвать Хейдрун к порядку, потом молчала, сберегая силы. А Хейдрун выныривала то тут, то там, мерзенько блеяла, а то и грозила острыми золотыми рогами. Элли каждый раз пугалась и визжала. Короче, всем было весело, включая меня.
Наконец девушка в бессилии плюхнулась на землю.
— Ненавижу эту козу! — простонала она.
— Я бы на твоем месте не говорил подобного вслух, — предупредил
