Сборник рассказов о любви, такой разной и непредсказуемой. В сборник вошли произведения 20 авторов, в том числе наш рассказ «Время лилий».
Авторы: Плотникова Эльвира, Вонсович Бронислава Антоновна, Лис Алина, Варя Медная, Дана Арнаутова, Ирина Успенская, Мария Дубинина, Гера Симова, Стелла Вайнштейн, Тереза Тур, Стрeльникoва Kирa, Мигель Ольга Александровна, Богатырева Татьяна Юрьевна, Сафонова Евгения Сергеевна, Ли Марина Михайловна, Кэрис Кира, Наумова Сора
— Не успеем, — сказал Виталий, и в ларьке стало холодно. Ощутимо холодно; а на полки пал иней.
В окошко постучали, и я подошла, чувствуя спиной взгляды братьев.
— Привет, — сказал мне Дилан. Он сидел на корточках, а не маячил перед окошком, и это было просто прекрасно.
— Что вы хотели? — спросила я и сказала одними губами: — Уходи! Хозяева!
— Да я знаю, — сказал Дилан. — Хозяева!.. Они там ружье с библией захватили, хозяева твои? Я знакомиться пришел, Инга. Меня вежливо пригласили пообщаться.
— Что?.. Кто?
— Твои родственники. Мне звонил такой ужасно серьезный парень. Брат, кажется. Я только не понял, почему в ларек-то надо придти.
— Открой ему, — сказал с кресла Виталий.
— Не надо, — сказала я, оборачиваясь. — Это… Это просто так, я… Я просто не успела вам сказать! Это совершенно неважно! Кирилл!
— Открой, Инга, — сказал Кирилл и поднялся с ящика.
— Борис, — сказала я в окошко, — уходи отсюда. Уходи сейчас же.
Было уже бессмысленно — уходить, но я просто не знала, что делать.
— Да ладно тебе, — сказал Дилан. — Думаешь, морду набьют? Но я согласен на тебе жениться, так что, может, и обойдется.
На секунду я поверила в это — в грозных родственников, заставших на горячем и требующих законного брака. В добрых братьев, которые глянут на моего мужчину и со вздохом примутся устраивать свадьбу. В замке посреди неба: мы войдем туда, держась за руки, и будут гости — много гостей, и огромный зал, и лепестки, летящие с потолка… В фужерах с ледяным вином отразятся свечи, а мама поцелует смущенного жениха, ведь счастье дочери дороже предрассудков, счастье сестры…
Секунда прошла, и я повисла на руке у шагнувшего к двери Кирилла.
— Не надо, Кир! Не надо, я больше не буду! Кир, я просто скучала! Ничего серьезного! Кирилл, подожди! Кирилл!
Он стряхнул меня, как прилипший фантик, сдвинул щеколду и толкнул дверь.
Дилан переступил порог. Развел руками. Потупил глаза. И вдруг вскинулся, подался назад.
— Да уходи ты! — крикнула я, но он уже опомнился, подавил то, что почуял, дурачок, пастушок, я должна была сказать ему, давным-давно… Но он все равно пришел бы, в надежде, что моим родственникам нравится группа «Назарет», и, кто бы они ни были, все утрясется, ведь счастье сестры…
— Здравствуйте, — сказал Дилан. — Это вы мне звонили? Вот, я пришел. Но честное слово, ружье вам не потребуется. Я очень люблю вашу сестру — она же ваша сестра? — и не намерен уклоняться от женитьбы. Я даже ей предлагал. Она обещала подумать.
«Выходи за меня замуж». — «Я подумаю, Дилан». — «Я даже из кабака уйду. Правда, там недурно платят… но если ты против..». — «Я совершенно не против». — «Роди мне мальчика, Инга. Только обязательно со слухом. Я его научу на саксе лабать..».
Не научишь, Дилан. Нет, не научишь.
— Сочувствую, — сказал Виталий. Он встал, усадил меня в кресло и подтолкнул Дилана на середину ларька.
— А почему в ларьке-то разговариваем? — спросил Дилан. — Нет, как хотите, конечно…
— Мы собираемся поговорить с сестрой, — сказал Кирилл. — Ты уж извини, но девочка должна осознать, что неправильно себя вела. Ты тут не виноват. Да, Инга?
— Отпустите его, — сказала я. — Я не буду больше, — сказала я, только слова мои были никому не нужны. — Вы просто ревнуете! — сказала я. — Это же глупо! Пожалуйста, Вит!
— Бить будете? — поинтересовался Дилан.
— А ты смелый мальчик, — сказал Виталий. — Зря ты так, Инга. Хороший ведь мальчик.
— Крутые у тебя братишки, Инга, — сказал Дилан. — Страсти какие.
— Да какие уж страсти, — сказал Кирилл и щелкнул пальцами.
Дилана оторвало от пола. Синие линии — светящиеся, тонкие — обмотали его с головы до ног.
Больше они не сказали ему ни слова — и не дали мне отвернуться.
Дурачок, пастушок, человек — он и вправду был смелый мальчик. Он молчал, он пытался сопротивляться — сколько сумел. Он даже не закрыл глаза.
Он понял, кто перед ним, понял почти сразу. Мне остается надеяться, что он счел это сном, который скоро закончится. Галлюцинацией. Кошмаром, где непослушной, изолгавшейся девчонке демонстрировали последствия ее поведения. Моя надежда хрупка и не имеет оснований — но ничего другого у меня нет.
Демонстрация была обстоятельной, продуманной и долгой.
Только в самом ее конце Дилану позволили умереть.
Минутою позже иней, лежащий в ларьке, превратился в снег — и растаял только к утру.
У холмика со вкопанным крестом уже никого нет, кроме нас троих; впрочем, и мы стоим поодаль. Пора уходить, но на кресте — фотография, мне
