Весенние соблазны

Как обычно — не получил ответа.
Привычно скривился. Ведя коня на поводу, не торопясь, направился к дому. Вспомнил, что слуг наверняка нет — и повернул к конюшне. Оттуда прошел через сад, занесенным снегом… И тяжело, как старик, опустился на скамейку, возле куста кроваво-красных роз.
Вздрогнул, осознав, что не один. А спустя мгновение его обнимала женщина.
— Живой! — она и кричала, плакала, и смеялась. — Живой! Я знала, что ты живой! Я чувствовала! Я им пыталась объяснить! Шарль — ты — живой…
А он в растерянности смотрел в зеленые сияющие глаза своей неверной жены. Сожженной за его убийство два года назад неверной жены…
В голове начали стучать молоточки — сначала быстро-быстро, едва касаясь своими острыми гранями сознания. Потом обнаружилось что-то большое, мощное — раздалось тяжелое «БАМ!» — и он смог расцепить руки женщины, оторвать ее от себя — и отшвырнуть в сторону.
Ненависть к ней, презрение к себе, дикое чувство утраты от его поруганной любви затопили все его существо. Остервенелое желание убить ее снова поднялось в нем тяжелой волной.
Он выхватил кинжал — и бросился на нее, в надежде успеть перерезать ей горло.
Его отбросило в сторону воздушной волной.
— Ты спятил, Шарль, — закричала она. — Это же я — Дара!
— Тварь! — прошипел он. — Ненавижу…
Они так и остались сидеть в снегу — он понимал, что теперь уж точно она убьет его — магических сил в нем теперь не было. А с ее потенциалом… У него опять заныло сердце — в том самом месте, где его когда-то пробили.
— Не тяни, — приказал он. — Давай уже с этим покончим.
Только Дара почему-то тоже не торопилась подниматься из снега. Женщина, напротив, уселась поудобнее, обхватила колени руками — и уставилась прямо на него.
— Шарль, — раздался вдруг спустя какое-то весьма продолжительное время ее голос. — Ты, действительно, думал все это время, что это я покушалась на тебя?
Он высокомерно промолчал.
— И раз ты жив, значит, покушение было неудачным… Тогда почему меня судили?
О! Об этом говорить он готов — хоть когда-то в его жизни торжествовала справедливость.
— Тебя судили за мое убийство, — с каким-то извращенным удовольствие выдохнул он. — А удачное или нет — это не важно. Приговор-то все равно был бы один и тот же: смерть неверной жене — убившей или собиравшейся убить супруга…
— А почему ты… не восстал из мертвых? — в голосе послышалась насмешка.
— Не хотел позора.
— Значит, позора… — в голосе появилось недоумение.
— Может, ты в силу воспитания и характера не понимаешь, — он поднялся — если она его не убивает немедленно, так какой смысл сидеть в снегу, — но вся эта история — это позор. Для меня, для моей семьи… К тому же я…
Вот этого он сказать не смог — про то, что она лишила его магии… Не смог.
Но она уже почуяла:
— Ты потерял дар?
— Ты выжгла его… тем днем, — голоса не было. Оставалась лишь схватившая его за горло ненависть.
— Кто еще знал? — теперь в голосе было разлито равнодушие. Он понял, что жена притворяется. Вот чего в ней никогда не было — так это равнодушия…
— Я знал, — раздался негромкий голос со стороны входа в сад.
— Собственно, не трудно было догадаться, — пробормотала она. — Добрый вечер, ваше высочество. Простите, я без реверансов. По-простому.
Она по-прежнему сидела в сугробе — и не делала попыток подняться. Или напасть.
Над занесенными снегом кустами роз повисла тишина.
— Правильно ли я понимаю, — все же заговорила она. — Ты, Шарль — решил, что именно я пыталась тебя убить. И принял решение о казни.
— Да! — выкрикнул он. — И я жалею лишь об одном — ты еще жива…
— Прелестно, — кивнула она, по-прежнему погруженная то ли в свои мысли, то ли в воспоминания. — Это для меня сделал любимый… А ты…
Она перевела взгляд на принца:
— Ты проследил, чтобы приговор был приведен в исполнение.
— Да, — опустил голову принц.
— Ага… Это я получила от друга…
— Ты предала, — выдохнул наследник престола.
— Я устала повторять еще на суде, — тяжело поднялась она. — Я не убивала своего мужа. И была ему верна.
Кинжал, который полетел ей в горло после этого слова, помогла ей отбить чужая магия. Она не успела ни удивиться, ни задуматься над этим — мужчины напали слажено, с двух сторон.
Взвыл ветер — Дара всегда при защите предпочитала использовать силу воздуха. Щит у нее получался отменный — не только не пробиваемый, но и вязкий, вытягивающий силы и воздух из нападавших.
А потом в атаку на мужчин пошли две огненные змеи, возникшие прямо из земли — так сочетать огненную магию с земной, переплетая и усиливая друг друга — могла только Дара — самородок