Весенние соблазны

под штаны, и дальше, нащупывая то самое, чего так хотелось телу. М-м-м-м, хор-р-р-рош размерчик, однако… Моя ладонь мягко обхватила напряжённый ствол, опустилась вверх-вниз, я наслаждалась ощущениями и прерывистым дыханием Сантьяго… Приподнялась, подавшись вперёд, и смело опустилась, с восторгом принимая, мышцы приглашающе сжались. Наградой мне стал низкий, чуть хриплый стон моего испанца. О-о-о-о, восхитительные ощущения! Мужские ладони тут же сжались на моей попке, придвигая ближе, заставляя полнее почувствовать его внутри, и кровь вспыхнула напалмом, страсть закружила, отключив сознание. Он мучительно медленно толкнулся, я выпустила воздух сквозь стиснутые зубы, впившись ногтями в плечи, и подалась навстречу, вбирая глубже. Выгнулась сильнее, откинув голову и зажмурившись до звёздочек в глазах, и совсем не ожидала, что ладони Сантьяго скользнут выше под платье, пальцы ловко нащупают застёжку бюстика, и легко освободят меня от этой детали нижнего белья…
Ещё одно движение, и горячие губы приникают прямо сквозь тонкую ткань платья к собравшемуся в твёрдую горошину соску, мягко обхватывают, и ощущения обрушиваются шквалом. Жаркие змейки разбегаются по телу, а когда Сантьяго аккуратно прикусил, чуть втянув, я не удержала негромкого возгласа, наплевав, слышит нас кто-то или нет. Пусть завидуют… Дальше всё слилось в волшебный калейдоскоп переживаний, фейерверка чувств и ощущений. Ритм сменялся с размеренного на рваный, быстрый, я намеренно замирала, оттягивая сладкий момент, и Сантьяго позволял мне вести, задавать темп, только его пальцы крепче сжимались на моей попке, прижимая то ближе, то останавливая, удерживая на самой грани. Поцелуи, страстные, жаркие, нетерпеливые, обжигали губы, выпивали дыхание, и я отвечала с восторгом дорвавшегося до свежей воды путника, отдаваясь и отдавая, починяясь древнему ритму, взлетая на качелях ввысь, стремительно приближаясь к сверкающей грани… И мир взорвался в яркой вспышке, поглотив с головой, наслаждение накрыло с головой, растворив в себе, и на несколько восхитительных мгновения я перестала существовать…
Реальность медленно возвращалась на место, сознание начало фиксировать отдельные моменты. Я лежу на Сантьяго, прижимаясь щекой к обнажённой груди, и слушаю учащённый стук сердца. Моё тоже ещё не совсем успокоилось, да и дыхание прерывистое, а по телу бродят отголоски только что бушевавшего в нём огненного шторма. Одна ладонь Сантьяго лежит чуть пониже спины, вторая зарылась в кудри на затылке и легонько поглаживает, отчего по спине прокатываются волны тёплой дрожи. На моих губах улыбка, голова пустая, и совсем не хочется думать о том, что я в первый же день знакомства переспала с мужчиной. Ну и что, я на отдыхе, да и грех жаловаться, вообще-то, пусть всё и случилось быстро, я осталась довольна. Думаю, если дойдёт дело до нормального секса — а не сомневаюсь, дойдёт, — он будет не менее чудесным, чем сейчас первый порыв страсти… Говорить не хотелось, казалось, любые слова будут лишними. И я просто лежала, жмурилась, слушала дыхание Сантьяго и наслаждалась этим моментом, тихо радуясь, что нет той неловкости и натянутости, иногда возникавшей у меня после таких вот случайных страстных порывов. Ибо когда страсть утолена, вдруг осознаёшь, что рядом совсем незнакомый человек, с которым тебя ничего не связывает, и дальше продолжать знакомство желания нет. А вот у него могут иметься другие взгляды на этот счёт…
— Тебе удобно? — почему-то тихим, мягким шёпотом спросил вдруг Сантьяго, пальцы на мгновение замерли на моём затылке.
Чуть не захихикала странности вопроса. Признаться, где-то в глубине души ожидала чего-то банального, но — знойный испанец снова удивил. Я приподнялась, положила подбородок на скрещенные ладони и уставилась в тёмные глаза. Улыбнулась уголком губ, смакуя ощущение полной свободы внутри.
— Вполне, — кротко отозвалась, и мои пальцы тихонько погладили его грудь.
Сантьяго заложил руки за голову, улыбнулся в ответ.
— Вина? — предложил он, тёмная бровь поднялась.
Ничего не имею против, горло промочить хотелось, и я кивнула. Мне помогли подняться, устранить некоторый беспорядок в одежде — и снова, никакой неловкости или смущения, только улыбка продолжала блуждать на губах, — и мы снова сели. Я между ног Сантьяго, прислонившись к его груди спиной — рубашку он надевать не стал, к моей молчаливой радости. И продуманный такой, штопор оказался у него в ноже-брелоке, который Сантьяго извлёк из кармана жестом фокусника.
— Только стаканчики пластиковые, — с виноватыми нотками шепнул он мне на ухо, вызвав змейку щекочущих мурашек вдоль позвоночника.
— А давай без них? — предложила я, поддавшись