Сборник рассказов о любви, такой разной и непредсказуемой. В сборник вошли произведения 20 авторов, в том числе наш рассказ «Время лилий».
Авторы: Плотникова Эльвира, Вонсович Бронислава Антоновна, Лис Алина, Варя Медная, Дана Арнаутова, Ирина Успенская, Мария Дубинина, Гера Симова, Стелла Вайнштейн, Тереза Тур, Стрeльникoва Kирa, Мигель Ольга Александровна, Богатырева Татьяна Юрьевна, Сафонова Евгения Сергеевна, Ли Марина Михайловна, Кэрис Кира, Наумова Сора
Придётся поработать переводчиком, родители английский знали на уровне трёх дежурных фраз для туристов, а Сантьяго русский — примерно так же. Хотя при каждом удобном случае выпытывал у меня знания о моём родном языке. Я же ходила на курсы испанского, и уже немножко даже могла говорить. Сантьяго умилял мой акцент, но по его словам, получалось у меня очень даже неплохо. С предвкушением думала, как за эти две недели, что он будет в Питере, покажу ему город, и радовалась, что сейчас не сезон — начало декабря, туристов практически нет. И погода на удивление, не совсем привычная для Питера, снег встал с конца ноября, никакой слякоти или дождя. А потом — снова к Сантьяго, в Испанию. На сей раз — в Мадрид, у него там два концерта, и останусь на три недели. На Новый год — снова к нам… Ну а дальше, дальше попробую остаться на месяц. Хорошо, частые перелёты меня не утомляют, и что я не привязана постоянно к работе, и имею возможность приезжать к любимому так часто, как хочу. Но, конечно, постоянно так жить не вариант, и несколько раз Сантьяго уже настойчиво заговаривал о моём более длительном нахождении рядом с ним. И от своих слов о женитьбе тоже не отказывался — на моём пальце красовалось скромное золотое колечко с тремя бриллиантами. Это я пока трепыхалась и не могла решиться на последний шаг, трусиха, да. Вот перееду окончательно, тогда и… в общем, всё будет.
А в монастырь тот я ещё раз съезжу, оставить благодарность за исполнение желания — там есть отдельная комната, куда приносят кто что. Детские вещи, свадебные платья — конечно, основное, о чём просят женщины — или просто пишут открытки с тёплыми словами. Ведь чудо, оно такое, приходит в твою жизнь, когда его совсем не ждёшь. Но ровно тогда, когда нужно, главное, дождаться всё-таки.
После дежурства я старалась пройтись до дома пешком. Стряхнуть усталость и навязчивый больничный запах. Немного проветриться, подышать городским воздухом, никуда наконец не спешить. Я любила город, любила работу. Даже возвращаясь поздней ночью ничего не боялась, и со мной никогда ничего не случалось. До одного раза.
Той ночью я устала так, что дорога расплывалась. Медбрат предложил подвезти, но как раз прошел дождь, не хотелось пропускать насыщенный озоном ночной воздух. Я брела по лужам, мечтая о теплой, мягкой постели, совсем не смотрела по сторонам. Даже не знаю, как заметила черную фигуру на тротуаре — спящего бомжа. Я могла пройти мимо, но что-то в беззащитной позе, полной неподвижности забило тревогу. Нутром поняла — он нуждается в помощи.
Ноги предательски заторопились домой. Я не оправилась после вчерашнего дежурства, сегодня была на трех операциях, последняя затянулась допоздна. Усталость давала о себе знать раздражением и нытьем в висках. В конце концов, что я смогу сделать для него? Тихо выругалась сквозь зубы, сжала кулаки, отгоняя сонливость и поспешила к бездомному.
«Все равно не смогу пить чай, оставив его тут умирать. Легче убедиться, что он здоров и уйти с чистой совестью».
Я наклонилась над бездомным. Окликнула его пару раз, но не получила ответа. Тревожные колокольчики зазвенели все громче.
«Пусть он будет пьян, но не мертв, не мертв».
Бомж был обернут в черную тряпку, лежал на животе прямо в луже. Я перевернула его на спину. Он оказался довольно молод и бледен, на губах запеклась кровь. Предчувствие не обмануло, дело плохо. Я запрокинула его голову, прислушалась в поисках дыхания. Дышит, уже хорошо. Протянула руку пощупать пульс, но через мгновение забыла обо всем, потому что держала в своих объятиях не человека, вовсе не человека!
— Помоги, — еле слышно прошептал он. Его голос эхом зазвучал в голове, внутренние преграды рухнули. Я осела в лужу и разрыдалась как девчонка.
В детстве, я верила в сказки. В подростковом возрасте зачитывалась фэнтези. А когда стала врачом постепенно перестала глотать книги. Да что там книги, забросила все прошлые увлечения, отдалилась от друзей. Больница стала занимать все больше и больше места, остальное казалось мелким по сравнению с работой. Только там я жила, среди бесконечной беготни от операции до операции. Ответственность, чувство, заполняющее сердце при последних стежках на зашитой брюшины стали наркотиком. Мать хотела, чтобы я с кем-то познакомилась, завела семью, но мне все было не до того. Свидания забирали бы слишком много времени и сил, а я хотела посвятить их одному — хирургии.
Но сейчас я вспомнила детство и истории Толкиена, потому что смотрела — и не верила — на одну из них. Настоящую: пахнущую дождевой лужей и невероятно волшебную. Мне так часто говорили, сказок не бывает,
