Весенние соблазны

— Лора не говорила об их внутрисемейных делах. Предпочитала решать все сама.
— Вы знали, что она собиралась уехать из города?
— Последнее время я редко с ней общалась. — Линия её губ дрогнула. — Я могу идти, детективы? Мне нужно забрать ребенка из школы.
— Конечно. — Волк развел руками. — Если что-либо вспомните…
Женщина поднялась. Ножки стула проскрежетали по полу.
— Я сразу же вам сообщу, — кивнула она и вышла.
Торопливый стук ее каблуков утих за дверью.
Хвост вновь запустил последнее сообщение на автоответчике Абелло. Голос ее бывшего мужа дрожал.
«Мы разбудили тьму», — одними губами повторил за записью Хвост и выпустил дым через оскаленные зубы. — Да он полный псих.
— Ясно, что с головой у него было не все в порядке. Но согласись, то, что происходит, странно.
— Странно то, что моя соседка никак не отравит своего мужа, который ее регулярно колотит. Ходит, знаешь, с такой рожей… — Рука Хвоста описала воображаемую припухлость у лица. — Я бы давно грохнул.
— Можно просто подать на развод. Мы же не звери, — заметил Волк и углубился в изучение фотографий.
В отчете патологоанатома говорилось, что корни пронизывали ткани на десятки сантиметров вглубь. Никаких следов разрезов. Высадить растения таким образом было невозможно. И вырастить их так быстро тоже.
— По крайней мере, не совсем звери, — отозвался Хвост где-то на периферии сознания.
На сей раз телефон зазвонил на столе Волка. Он снял трубку, зажал ее между плечом и ухом.
— Мартин Волк слушает.

Тихоня не помнил, что было в начале.
Казалось, он существовал всегда. Он, звезды и его растения. Поколения рождались и уходили, менялись времена года и континенты, города вырастали и разлетались пылью. Это слабо его трогало.
Но он всегда приходил, когда его звали. Он помнил стук барабанов — звонкий в ночи саванн. Помнил хохот менад и запах вина. Гулкие подвалы. Ритуалы, которые соблюдались всегда.
Вот только порой в своих ритуалах люди заходили слишком далеко.
Лоза ползла по белой ноге. Тихоня слышал, как текли соки под шкуркой стебля. Как под напором корней трещали кости.
Он накрыл ладонью усик лозы, и тот удлинился, выпустил листья.
По его спине скользнул взгляд. Кто-то наблюдал за его работой, и Тихоня оглянулся.
Всего лишь кошка. Её зеленые глаза светились из сумрака под мостом. Она подошла, блестя пятнистой шкурой. Обнюхала протянутые пальцы, теплая, пахнущая травой и дворовой грязью. С урчанием потерлась о бок Тихони.
Он немо улыбнулся. Звери нравились ему куда больше людей.
Звери не истязали ради удовольствия.

— Отличное местечко, чтобы гнить заживо.
Под Дьявольским мостом парка Астория было негде упасть окурку.
Между опор, в кольце оцепления светили прожектора. В их свете сменяли друг друга униформы всевозможных расцветок; двигались без особой спешки, как личинки на мертвой туше. Шуршала рация, кто-то орал, отгоняя любопытных.
Из-под завитков винограда выглядывали две пары ступней. Голые пальцы испачканы землей. Из-под ногтей проклюнулись ростки.
Тела обнаружил патрульный. Заметил подозрительного — голого, как он уверял, — субъекта в парке, но тот успел скрыться. Там-то, под опорой моста и обнаружились жертвы: мужчина и женщина средних лет. В кармане мужчины нашли водительские права на имя Георгиоса Хадзиса. С фотографии смотрел крупный чернобородый грек.
Теперь лица Хадзиса было не различить, как и лица женщины, погребенной с ним рядом.
Волк развернулся на пятках. Проследил взглядом цепочку огней — трехэтажных зданий, что выстроились вдоль границы парка. На скелеты деревьев за опорами моста. У подножия склона, на прилегавшем к проливу бульваре мешали движению репортеры.
За последние дни Садовник успел превратиться в культового монстра. Героя всех каналов. И кто только успел слить информацию?
— Детектив Волк! Детектив! Это правда, что в районе орудует серийный убийца?
Волк сощурился от вспышек, на миг потерял равновесие. В голове помутилось,