Весенние соблазны

вслепую. Локоть столкнулся с чем-то костлявым, жестким, но хватка не ослабла. Противник оказался на удивление сильным. Голова Волка неумолимо клонилась вбок, до победного щелчка шеи. Задыхаясь, он вытащил пистолет из кобуры.
Стрелял он тоже вслепую. Хлопок громом прокатился по улице, вдоль припаркованных машин. Ладони наконец отпустили его лицо.
Волк развернулся и выстрелил снова.
В упор.
В голову.
И лишь после присмотрелся к врагу.
Голый мужчина — а то был мужчина, судя по очевидным признакам на теле, — встрепенулся синюшным, лишенным волос телом. Глаза блестели угольными пуговицами. Под кривым носом белела линия — сросшийся, будто стянутый нитками рот.
Голый опустил голову, уставился на дырки в тощей груди. Сунул палец в отверстие между бровями, ковырнул и вновь глянул на Волка.
По асфальту, звеня, перекатилась смятая пуля.
Он принюхался и побежал длинными прыжками. Дважды шлепнули босые ступни, в свете фонаря блеснула лысина. Сухие мышцы перекатывались под кожей, впалый живот очерчивал контур ребер.
Волк отпрянул и припустил прочь.
Нужно было добраться до машины, которая осталась у фабричных ворот.
Он завернул за угол и еле успел остановиться. Едва не упал.
Голый уже стоял впереди. Когда только успел?
Волк бросился через перекресток, дальше по улице, между воротами и дверями старых складов. Обернулся. Дорога за его спиной уже пустовала.
Убийца поджидал его посреди проезжей части. Следил за Волком, который сам несся в его лапы.
Волк резко свернул, выбил с ноги дверь ближайшего склада. Помчался по трескучей лестнице на второй этаж, пробрался между ящиками. Взвыла сигнализация. В боку кололо, зрение обострилось, обзор сузился до пистолетного дула.
Он вскарабкался по еще более узкой и скрипучей лестнице на чердак и, высадив оконце, прыгнул. На примыкавшую крышу приземлился неудачно — боком, так, что железная труба ограждения ударила по ребрам. Протяжно заскрипело. Труба подалась, полетела вниз, щетинясь креплениями, и Волк полетел вместе с ней.
Перед глазами мелькнул замшелый парапет, бледные пальцы убийцы, кирпичи, водосток, вновь кирпичи и небо.
Он сдавленно крикнул, распластавшись по асфальту. Перекатился, поднялся на колени, чувствуя каждое из своих ребер.
Убийца спрыгнул в двух шагах. Коснулся ладонями асфальта и плавно выпрямился. Устремил на Волка лишенный эмоций взгляд. Взгляд мастера, оценивающего новый чурбак для резки.
И, как назло, зверь под кожей Волка заскребся наружу.
— Нет, — прошептал детектив.
Он попытался отползти. Кости трещали, лопаясь и срастаясь под новыми углами.
— Только не сейчас…
Уличная вонь оглушала, навалилась кислым одеялом. Боль сменилась жаркой яростью, и мир вокруг померк.

Человек отполз, дергаясь, словно лоза на ветру. Тихоню даже зачаровало подобное сходство. На его глазах из безволосой шкуры вылупилось совершенное создание.
Чёрный волк.
Он превосходил в размерах особи, которые Тихоне доводилось видеть; блестел густой шерстью, внимательными, умными глазами. Выпутался из вонючих людских тряпок, поднялся на лапы. Ну и правильно, в этом Тихоня его полностью поддерживал. Смысла в одежде не было — ни в одежде, ни в словах, умением произносить которые человечество гордилось слишком уж необоснованно. На темной стороне речь была бесполезна.
Тихоня задумчиво присел на корточки. С убийством людей никогда не возникало проблем — особенно когда те нарушали его покой. Но животные были чисты и прекрасны. Невинны.
Он улыбнулся, растянув шрамы на сросшихся губах. Поманил волка рукой, попробовал потрепать его агатовую холку…
И с удивлением уставился на обрубок своей откушенной кисти.

Волк брел навстречу рассвету, загребая босыми ногами. Без одежды и малейшего представления, где находится.
Грязный и избитый.
Замечательная ночь.
Назови кто-нибудь превращения пустяком, Волк плюнул бы умнику в лицо. Его тошнило и крутило, лоб покрылся испариной, ноги дрожали, а в горло словно нацедили желчи. Его братьям, увлеченным своей животной жизнью, такое, может, и приходилось по вкусу, но не детективу Волку, который обрастал мехом лишь раз в месяц и то по зову природы.
«О нет, благодарю покорно».
В расплывчатом мареве улицы шевельнулся силуэт, и детектив скрылся в первой попавшейся щели между складами. Сделал пару шагов в раскиданном мусоре, оперся на стену и шумно сблевал. Не устояв на ногах, он завалился на пачки размокших