Ветер перемен

Готов вам содействовать, если будут приняты переданные мной предложения.
На прощание полковник любезно пожал ему руку, но поскольку больше не звонил, Наумов сделал вывод, что в штабе генерала Лебедя решено его предложениям хода пока не давать.

Предвыборная кампания набирала обороты, и главной сенсацией было то, что здоровье у Ельцина заметно поправилось. Его противники уверяли народ, что президент тяжело болен и недееспособен, а он неустанно разъезжал по стране и на встрече с молодежью даже пустился в пляс. Видя это, никто не мог поверить слухам, что Ельцин уже перенес не один инфаркт.
— У нас на Алтае народ не верит, что президент болен, — рассказывал друзьям Полунин, ездивший на родину навестить старенькую мать. — Считают, это байкой, придуманной его соперниками, чтобы победить на выборах. Наверно, наши будут голосовать за него.
— А говорили и писали, что Алтай относится к «красному поясу», — выразил удивление Наумов. — Вроде бы там больше сторонников коммунистов.
— Это так и есть. Люди там живут тяжело и не видят обещанного Ельциным процветания, — объяснил Полунин. — Но теперь готовы снова ему поверить.
— Но почему? Если считают его обманщиком, — непонимающе посмотрела на мужа Варя. — Сам говоришь, что живут там хуже, чем раньше.
— А президент сумел возродить надежду, что выполнит свои обещания, — ответил ей Михаил Григорьевич. — На что способны коммунисты, люди уже знают и, конечно же, хотят лучшего. Я тоже разделяю настроение земляков.
— Неужто ты снова ему поверишь? — неодобрительно покачал головой Артём Сергеевич. — Ведь у тебя из-за царящего в стране бардака сейчас без работы дочь и зять!
Дочка и зять Полунина поженились еще в институте и работали инженерами в оборонном конструкторском бюро. После сокращения военных заказов их лаборатория была ликвидирована, и никого из сотрудников не трудоустроили.
— Согласен, что в стране бардак, но постепенно все образуется, — убежденно сказал Михаил Григорьевич. — Кому нужно было столько инженеров? Поэтому мои сейчас без работы. Однако, как и другие, они найдут свое место в жизни. Наш народ предприимчив!
— Твоими устами да мед пить, — не согласился с ним Артём Сергеевич. — А как быть с теми, кто не найдет? Разве не видишь, сколько уже бомжей, нищих и как растет преступность?
— Большинство найдет. Дочка уже переучилась на бухгалтера, а зять намерен делать мебель, — бодро ответил Михаил Григорьевич. — Люди должны заниматься тем, что востребовано обществом. А для тех, кто не сможет, существует социальная защита.
— Но разве Ельцин даст ее людям? — усомнилась Варя. — По тому, что он делал до сих пор, этого не видно.
— И все-таки на это есть надежда, — упрямо заявил Полунин. — Никого больше не вижу, кто продолжил бы необходимые России реформы. Неужели вы хотите, чтобы в магазинах опустели полки? А это неизбежно случится, если к власти опять придут коммунисты.
— Поэтому ты готов оставить у власти того, кто отдал страну на разграбление шайке ловкачей, а народ довел до еще большей нищеты, — возмутился Наумов. — На Ельцине свет клином не сошелся! Сам же говоришь, что у вас на Алтае люди стали жить еще беднее, чем при советской власти.
— Это так, колхозы разваливаются, но на земле уже появились настоящие хозяева — фермеры, — стоял на своем Полунин. — Реформы хотя и медленно, но идут, и полно отечественных товаров, не уступающих импортным. А их делают те, кто стал владельцами своих предприятий. — И убежденно добавил: — Конечно, законный порядок необходим. Но пока идет передел собственности порядок навести невозможно. Тут никакие генералы не помогут, — с усмешкой взглянул он на Наумова. — Когда же все приберут к рукам, новоявленные богачи установят порядок не хуже, чем в других странах.
— Выходит, ты согласен, чтобы они ограбили остальной народ? — не сдавался Артём Сергеевич. — А я все же надеюсь, что среди политиков найдется человек с совестью, который осуществит нужные реформы более справедливо и даст по рукам распоясавшимся жуликам.
— Блажен, кто верует, — скептически усмехнулся Михаил Григорьевич. — Ты имеешь в виду Лебедя? Но и ему не справиться с алчущими поживиться таким огромным количеством бесхозного добра. Он лишь приведет за собой новую «голодную стаю». А большинство сподвижников Ельцина нажрались до отвала и могут уже думать о наведении порядка.
Его доводы не убедили Наумова.
— Хотя ты и прав, но это — позиция непротивления злу, и я с ней не согласен, — поморщившись, сказал он другу. — Нам пытаются