Ветер прошлого

он задумался, а потом спросил:
— А с чего ты взяла, что мне неприятно?
Она чуть ложку не выронила, а потом неуверенно пожала плечами.
— Я не знаю… мне так показалось.
— Ты ошиблась, мне всё равно. Сейчас я думаю только о сыне. И волнуюсь только за него.
Обижаться на Баринова было глупо. Роман говорил таким спокойным тоном, что его слова не вызывали никакого сомнения. А то, что у неё от этого комок в горле встал, это ведь только её касается? Это лично её проблема — как она реагирует на Романа Баринова по прошествии шести лет. Её и ничья больше.
Главное, чтобы он ничего не заметил.
— Я не исчезну из его жизни, не волнуйся.
Роман помолчал, а потом поинтересовался:
— А почему?
— Что почему? — не поняла Татьяна.
— Почему ты это делаешь? Я ведь могу у тебя это спросить? Я же прекрасно понимаю, что ты жертвуешь своим временем, делаешь всё в ущерб своей работе и личной жизни. Почему?
— Я не знаю, — просто ответила Таня. — Наверное, это любовь с первого взгляда.
Он удивился её ответу, призадумался, а после хмыкнул.
— Да уж… причём взаимная.
Самойлова задорно улыбнулась.
— И я этому очень рада.
Роман не ответил. Наблюдал, как она быстро накрывает на стол, раскладывает еду по тарелкам, и всё это получалось у неё так легко, что он поневоле засмотрелся.
— Ты не думал нанять Артёму репетитора по английскому?
Роман оторвался от своих мыслей и вначале непонимающе посмотрел на неё, потом усмехнулся.
— Учила с ним английский?
— Учила — это сильно сказано. Я могу помочь найти хорошего учителя.
— Да были у нас эти учителя, были. Сначала один, потом другой, а толку никакого.
— Почему?
— Потому что он не хочет его учить. Сопротивляется.
— Почему?
Роман пожал плечами и затушил сигарету.
— Не нравится ему.
Таня сначала засомневалась, стоит ли ему говорить, но всё-таки решилась.
— Он из-за Кати не хочет.
Баринов удивлённо посмотрел.
— Что?
— Из-за Кати, — повторила она, удивляясь собственной смелости. — То есть… из-за матери.
— С чего ты взяла?
— Он мне сам сказал, ещё в больнице. Она, правда, разговаривает с ним только на английском?
Роман нахмурился.
— Да, есть у неё такая блажь… Я уж ей говорил, а она только фыркает. Мол, так у Тёмки стимул будет учить язык. А он обижается.
— Он не обижается. Он её не понимает и из-за этого мучается.
— Я с ней ещё поговорю, обязательно.
— Садись за стол. А я поеду, хорошо? Поздно уже.
Роман улыбнулся.
— Мне даже как-то неудобно. Ты весь день с ним просидела.
Она легко отмахнулась.
— Всё нормально. Я в отпуске.
Он удивился.
— Да? И в Москве? А как же море и тёплый песок? — пытался пошутить, но даже сам почувствовал, как глупо это прозвучало.
Татьяна натянуто улыбнулась.
— Да мне и в Москве отлично отдыхается. Завтра утром я приеду.
Роман посмотрел на накрытый стол.
— Может, останешься? А я потом такси тебе вызову.
Она решительно покачала головой.
— Нет. Я домой… мне надо.
По его губам скользнула усмешка.
— Да, что это я? У тебя свои дела. Вечер только начинается.
Татьяна замерла перед зеркалом и кинула на Романа быстрый, осторожный взгляд. Но отвечать ему не стала. Мило улыбнулась на прощание и пошла к двери.
— До свидания, Рома.
А Баринов вдруг развеселился, припомнив вчерашнее.
— До свидания, Татьяна Николаевна.
Самойлова недовольно поджала губы и взялась за ручку двери.
Опять эта дурацкая неловкость и она едва сдержалась, чтобы ещё раз с ним не попрощаться. Ромка, наверное, считает её глупой, так и не повзрослевшей растяпой.
Вот только всё дело в нём. Только рядом с ним она становится такой нелепой и рассеянной.
А может, правы люди, утверждая, что когда ты любишь, ты становишься смешным? Тогда то, что она чувствует, объяснить довольно просто.

Зря Таня разрешила Стержакову звонить, чтобы в случае чего вызвать её на работу. То есть, чтобы по телефону с ним поговорить — она совсем не против, а вот насчёт приехать… Борис воспользовался этим её обещанием уже на следующий день.
Таня с Артёмом гуляли в парке — и вдруг звонок, и Борис, сбиваясь на взволнованное придыхание, заговорил о неожиданно возникших трудностях.
— Мне необходимо, чтобы ты приехала. Хотя бы на полчаса. Нужно срочно просмотреть документацию, а я никому больше не доверяю в таких